Ворон против стаи - Владимир Григорьевич Колычев

отмычка не понадобилась, чтобы открыть дверь. Потерпевший калитку за собой закрыть не удосужился, настолько был пьян. Отправил супругу с ребенком на курорт, а сам пустился во все тяжкие. Матильда еще и жену его без драгоценностей оставила. Потерпевший написал заявление, возбудили дело, Макс вышел на Матильду, задержал. Увы, отпустить он ее по доброте своей душевной не смог.

— Вообще-то, явка с повинной была, — усмехнулся Макс.

— Ну да, ну да.

— Что «ну да»? Полтора года всего дали. Зимой сама уже давать будет.

— Тебе не даст!

— Лишь бы ты давала.

— А если ты и меня посадишь?

— И посажу, если Регине своей не позвонишь. Прямо сейчас.

— А что за срочность такая?

— Такая. Сякая.

Симеонова уже отработала на сегодня и сладко спала в полном одиночестве. Макс отправился к ней. Арину выпроваживать не стал. Пусть отдыхает, ему не жалко. Тем более что квартиру скоро сдавать. Правило у него — больше месяца на одном месте не задерживаться. Увы, но врагов в этом городе у него уже больше, чем друзей.

Машина стояла во дворе соседнего дома, Макс шел к ней через детскую площадку. Еще не дошел, когда к подъезду подъехал милицейский уазик с выключенными проблесковыми маячками. Из машины вышел человек в штатском, контурами своего тела живо напоминающий Кобрина, в сопровождении двух патрульных скрылся в подъезде. Третий боец остался внизу.

Макс выдернул из кармана телефон, Арина успела ответить до того, как в дверь позвонили. Он сказал, чтобы сидела тихо.

Арина дверь не открыла, а Кобрину хватило ума не взламывать квартиру. Через полчаса Максу позвонил начальник отдела.

— Воронов, ты где? — резко спросил Слепов.

— Работаю.

— Куда-то едешь?

— Долбанутым нет покоя. Это про меня.

— Точно — долбанутый. Собственная безопасность тобой интересуется.

— Кто именно? — Макс изобразил недоумение.

— Узнаешь. Чтобы завтра в девять как штык был в управлении!

— Не вопрос.

— И смотри там!

Слепов дела за взятки не разваливал, убийц и воров на свободу за деньги не отпускал, но благодарность от таких потерпевших, как Елистратов, принять мог. И к его рукам также по мелочи прилипнуть могло. И о некоторых его грешках Макс знал, не без этого.

— Нормально все будет, — останавливая машину, пообещал Макс.

…Моложайск — город большой, богатый, не областной центр, но четыре района в нем. Макс не мог знать всех проституток, но Регину Симеонову видел. Во всяком случае, лицо девушки, открывшей ему дверь, показалось знакомым. И он даже вспомнил, где видел ее. В зале суда. Матильде оглашали приговор, а эта миловидная шатеночка сидела в зале, глаза большие, красивые, грустные.

— Ты?!

И Симеонова шарахнулась от него, даже попыталась закрыть дверь, но Макс вовремя сунул между косяком и дверью ногу.

— Тихо, моя хорошая! Не надо портить мне воспоминания, — сказал он, переступая через порог.

Арина — девушка своеобразная, и юмор у нее не всегда отформатированный. Позвонила Симеоновой, сказала, что клиента ей сосватала, сама не справляется. Спрос же высокий, а времени на всех не хватает.

Вряд ли Симеоновой грозил дефицит спроса, но немного поработать она согласилась и, конечно же, привела себя в порядок. Прическа, макияж, короткая открывающая пупок ночнушка под длинным, не очень плотно запахнутым халатом.

— Какие воспоминания?

— А в суде… Я даже думать не мог, что ты проститутка.

— Я не проститутка!

— Ну да, жрица высокой корыстной любви… Да ты не переживай, я тебя задерживать не собираюсь. И субботник устраивать тоже. Я же не Кобрин.

— При чем здесь Кобрин? — встрепенулась Регина.

— Да при том, что Кобрин на Адама работает. А у меня с Адамом, сама понимаешь, такие же отношения, как с твоей Матильдой. С одной только разницей, что я его посадить пока не могу.

Макс осматривал единственную в квартире комнату. Ну да, обстановка легкого интима присутствует, розовое одеяло, красный балдахин в изголовье, шкаф с зеркальными дверцами напротив кровати, ароматизированные свечи в полной готовности к применению — по желанию клиента. И Максу вдруг захотелось их применить. Регина действительно хороша собой, а он к проституткам привычный.

— И не сможешь!

— И не смогу! Потому что Адам сам давно уже по карманам не шарит. А Матильда твоя лоханулась. Ты же не лоханешься?

Макс всего лишь повел плечом, но Регина шарахнулась от него так, как будто он протянул руку, чтобы ее обнять.

— Ты же клиентов не обкрадываешь?

— Нет!

— А если вдруг, то я не Кобрин, в койку к тебе не полезу.

— Все вы, менты, одинаковые!

— А Кобрин действительно на Адама работает?

— Я же говорю, без мыла в задницу! — резко, но нежным голоском сказала Регина.

— Ты лучше по делу говори. А я твоим должником буду. Если вдруг проблемка какая-то возникнет, подъеду, порешаем.

Проститутки — ценный товар. И настолько же ценный источник информации, с ними мало дружить, их нужно холить и лелеять.

— Если у меня возникнет проблемка с Адамом, решать ее ты будешь в морге. Но мне от этого уже будет ни холодно… Хотя нет, в морге холодно, — вздохнула и поежилась Регина.

— Ну так я тебя согрею!

Макс и сам не понял, как обнял девушку, прижал ее к себе спиной. И даже носом зарылся в ее волосы, запах обалденный, возбуждающий. Именно поэтому Макс и отстранился, укусив себя за нижнюю губу. Чувство щемящей нежности — опасный признак. Тем более к девушке, с которой только что познакомился. Тем более к проститутке…

Чувство щемящей нежности он испытывал к Жене, к Тамаре, и одну он любил, и другую. Они мертвы, но боль утраты до сих пор жива. Регина, конечно, никогда не сравнится ни с одной из них, но ее тоже могут убить.

— Ты чего? — Она резко повернулась к нему, посмотрела в глаза, как будто что-то про него знала.

— Кофе приготовишь?

Регина провела Макса на кухню, полезла в шкаф, достала банку с молотым кофе, турку. Тело стройное, линии плавные, нежные.

— Адам, конечно, крутой вор, но ты все равно ему скажи о том, что со мной дружишь.

— И ты его убьешь?

Макс вздрогнул, настолько неожиданно Регина повернулась к нему.

— Убью?! — нахмурился он.

С одной стороны, он сам начал этот разговор, но с другой — ему не нравился взгляд девушки. Она снова смотрела на него так, будто что-то про него знала.

— С чего ты взяла, что я могу его убить?

— Слышала.

— Что слышала?

— Про тебя слышала. Ты же лейтенант Воронов.

— Старший. И любопытный, — кивнул он. — Что ты слышала?

— С Адамом в сауне была… Нет, не скажу, там тоже вор был, только молодой.