Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева

— Так вот, на Украину Кондратюк попал незадолго до начала войны. Ему исполнилось четырнадцать в сорок первом. Он уехал на каникулы к тетке во Львов.

— Нам было это известно раньше? — наморщил лоб Сергей. — Что-то не припомню про Львов. Он, кажется, упоминал какой-то другой город, из которого сбежал в Германию. Как там?.. — Он подступился к железному Ивану Иванычу, достал из его сейфовых недр листок с автобиографией Кондратюка, шедшей в приложении к служебной записке по поводу Крылова. — Ага. Вот. Перемышль.

— Ну да, Пшемысль. Сейчас он на территории Польши. — Трофимов откинулся на стуле, понимая, к чему клонит напарник. — Думаю, что он и в самом деле уходил через Перемышль. В сорок четвертом немцы бежали из Львова именно по такому маршруту. Кондратюк не врал, просто слегка ретушировал, не всю правду говорил. Лукавил. — Николай снова склонился над присланной из Краснодара справкой. — Сестра его не помнит. Она родилась уже в сорок втором году. Их мать писала письма во Львов одно за другим, но ответа не получала с оккупированной территории. Большинство писем вернулось. Отец Кондратюка погиб. Но это так, к сведению. Главное, есть адрес — город Львов, Галицкая улица, семнадцать, имя тетки — Иванна Петровна Мочер. Теперь надо сделать запрос во Львов. Может, эта тетка еще жива… Чего ты кривишься? — недовольно спросил он. — Что тебя опять не устраивает?

— Смущает, — уточнил Тихонов. — Уже проверяли его биографию несколько лет назад. Почему тогда не выяснили? Где вышел прокол? Расспросить бы оперативников, которые занимались Кракеном в то время.

— Ты же знаешь, нам велели держать рот на замке, не вовлекать никого в расследование, — вздохнул Николай. — Так что, отправляем запрос?

— Давай повременим. Я позвоню Кондратюку, назначу встречу, а после беседы с ним мы сможем сформулировать поручение львовским товарищам более детально.

— Хотелось бы надеяться, — Трофимов излучал тотальный скепсис. — Ну так звони! Надо уже переходить к действиям, в конце-то концов!

— Перейдем, — в успокаивающем жесте поднял ладонь Тихонов, обошел стол и взглянул на календарь. — Так-так, — он набрал номер по телефону спецсвязи, защищенному от прослушиваний. — Дима, здорово! Где наш подопечный сейчас? Дома?.. Угу. Спасибо.

Сергей взялся теперь за городской телефон, набрал номер. Дождался, когда на том конце провода ответили, и бойко заговорил в трубку:

— Анатолий Павлович? Добрый день. Меня зовут Сергей Степанович. Я из Комитета государственной безопасности… Нет, мы с вами не знакомы, но очень хотелось бы… Я о вас много наслышан, и неплохо было бы получить у вас консультацию по некоторым насущным вопросам… Да, вспомнили. И не забывали… Что? Майор… Где? А если я вас приглашу в ресторан?.. В «Арагви», к примеру… Да хоть сегодня вечером, часиков так в семь, устроит? Верно, на улице Горького. У входа в ресторан… Я сам к вам подойду. До встречи.

Повесил трубку и опять потянулся к сигаретам. Закурил. Трофимов ждал. Но Тихонов вместо пересказа слов Кондратюка и его реакции на звонок вдруг сказал сердито:

— Что у тебя за одеколон такой дрянной?

— Ну ты дикий человек, Тихонов! Французский вообще-то.

— Ты меня увидишь диким, если еще раз так надушишься. Такое ощущение, что я напился этого твоего, французского. Прилипло к нёбу.

— Ну не томи! — не выдержал Николай. — Как он отреагировал?

Тихонов подвинул к себе пишущую машинку — гэдээровскую «Эрику», заправил в нее лист бумаги. Поднял глаза на замершего в ожидании Трофимова:

— Вроде обрадовался. Напрягся, но все-таки обрадовался. Словно только и ждал, что про него вспомнят, позвонят. Это хорошо, — задумчиво произнес Тихонов, думая о том, как выстраивать линию поведения с Кондратюком.

Он начал выстукивать на машинке рапорт на выделение денежных средств по девятой статье на оперативные расходы.

— Как думаешь, он сойдет за иностранца?

— Ха! — откликнулся Николай. — Номер не пройдет! Он уже давно наш, советский гражданин.

Тихонов с недовольством начал стучать по клавишам машинки, понимая, что напарник прав, а значит, придется тратить денег вдвое меньше, чем ассигновали бы на организацию встречи с иностранцем. Завтра он приложит к рапорту оплаченный счет.

До выхода на встречу Сергею надо было еще взять в техническом отделе спецсредства, проще говоря, мини-диктофон, чтобы не полагаться на свою, в общем, неплохую память.

Он решил пройтись пешком до ресторана, пытаясь собраться с мыслями. Сергей понимал, что первая встреча пристрелочная. По большому счету, никакой особой информации сразу Кондратюк ему не выложит. Скорее всего, и при второй, и третьей, если до них дойдет дело, откровенничать не станет. Сегодняшняя программа-минимум для Тихонова как раз заключается в том, чтобы дальнейшие встречи состоялись и их было как можно больше, тогда возрастут шансы добыть хоть какие-то козыри против Крылова, да и самого Анатолия Павловича.

Памятуя о работе по Воробьёву, Тихонов понимал, что и маленькая деталь может стать ключом к раскрытию… Мимо по улице Горького проносились автомобили. Народ спешил по домам и на дачи. Проезжали поливальные машины с оранжевыми цистернами. Верная примета — поливалки к дождю. Сергей пожалел, что не захватил зонтик.

Уже издалека он заметил фигуру высокого, статного, слегка полноватого мужчины в темно-сером костюме. Кондратюк был в приподнятом настроении, взволнованно прохаживался вдоль очереди, толпившейся у входа и жаждущей провести вечер в ресторане. Всматривался в подходивших мужчин и снова начинал бродить по тротуару. От ресторана доносились запахи шашлыка и жареного лука.

— Анатолий Павлович! — позвал Сергей, подойдя ближе. — Добрый вечер. Давно ждете?

— Сергей Степаныч? Ну что вы! Я просто раньше пришел. Приятно познакомиться. — Он пожал руку майору с большой пылкостью, заглядывая в глаза, благо они с Тихоновым были почти одного роста. — Думаете, пройдем? — Кондратюк указал на очередь. — Тут вам не Штаты, хотя, знаете ли, и там в популярных ресторанах загодя столик заказывают. Когда это было?! — Он поднял глаза к небу. — Кажется, в прошлой жизни.

— Думаю, у нас есть некоторые преимущества, — Сергей взял Кондратюка под локоток, испытывая неловкость оттого, что Кракен почти вдове старше. Одно дело, видеть дату его рождения на бумаге и совсем другое — осознать это при встрече.

Когда они, миновав очередь, без затруднений попали внутрь ресторана и заняли столик в мраморном зале, Кондратюк заозирался с любопытством:

— Здесь ведь кавказская кухня? Я слыхал, что этот ресторан любил Сталин.

Сергей кивнул и протянул меню Анатолию Павловичу. Оркестранты только начинали свой рабочий вечер. Играли на народных грузинских инструментах — зурне, дудке, на барабане доли. Играли кинтаури, под который так и хотелось танцевать.

— Рекомендую хинкали. Шашлык здесь тоже вкусный, — посоветовал Тихонов. — И соус сацебели к нему можно взять