Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова

самом конце ущелья среди скал блеснул металл. Вглядевшись, он понял, что там, за скалами, спрятаны французские пушки. Орудия, готовые встретить австрийских драгун залпами смертоносной картечи.

Наполеон, опытный артиллерист по своей военной специальности, оценил прекрасную позицию французских батарей. В узком ущелье несколько залпов картечи сметут драгун, убьют большую их часть, а уцелевших обратят в бегство. Если оставить позади батарей хотя бы один батальон французских гренадеров, они могут броситься вслед разбитому полку и на его плечах ворваться в расположение основного австрийского отряда, ударить во фланг и разбить в пух и прах.

Наполеон спрятал удивительный камень в карман своего походного сюртука, вызвал адъютанта и приказал немедленно собрать весь командный состав. У него был готов план завтрашнего сражения. Схватки, которая должна переломить ход итальянской кампании и придать новый размах его, Наполеона, карьере…

– Завтра мы дадим австрийцам генеральный бой. Наши главные силы встретят врага здесь, здесь и здесь… – Он показал места на карте, затем обвёл присутствующих взглядом и добавил: – А вот здесь, в горловине ущелья Риволи, мы поставим три батареи горной артиллерии. За этими батареями разместим батальон гренадеров… Нет, пожалуй, два батальона.

– В ущелье Риволи? – переспросил генерал Массена. – Но зачем? У нас и так недостаточно сил, и если мы снимем с позиции еще два батальона, это может сыграть роковую роль…

– В ущелье Риволи пойдёт полк австрийских драгун, чтобы ударить во фланг нашей позиции.

Командиры переглянулись.

– Откуда у вас такие сведения, господин генерал? – сухо осведомился полковник Тилье.

– Из достоверного источника.

Надежда долго стояла в очереди в химчистке, потом пробежалась еще немного по магазинам и явилась домой в предвкушении большой чашки кофе. Кроме того, нужно было обдумать всё, что случилось утром.

Разбирая сумку, она увидела злосчастное письмо, которое не отдала консьержке. Подумала немного и открыла конверт.

Там лежал пустой лист бумаги. Обычный белый лист. Надежда повертела его так и этак, посмотрела на свет и не обнаружила никаких водяных знаков. Вот интересно, зачем посылать в письме чистый лист? Значит, всё дело в конверте, сообразила Надежда.

Она осмотрела конверт и тоже не нашла никаких тайных знаков и наколотых иголкой дырок над буквами. Почтовый адрес и фамилия соответствуют действительности, а вот обратный адрес…

Надежда взялась уже за телефон, чтобы найти в Интернете фирму «Гиппогриф», но тут телефон заиграл знакомую мелодию.

– Машка! – обрадованно заорала Надежда. – Ты вернулась?

– Ага. Еще вчера, – ответила Мария.

– А чего сразу не позвонила?

– Задержалась на встрече с телевизионщиками.

– Договор заключили?

– Да, но…

Не услышав в голосе подруги радости, Надежда сразу сообразила, что с Машкой что-то не то. Они дружили столько лет, что Надежда прекрасно знала все оттенки Машкиного голоса. Равно и то, что с этой тетёхой вечно что-то происходит.

– У тебя всё хорошо? – осторожно спросила она, потому что Машка еще ужасно упряма, может надуться и замолчать. – Долетела вчера нормально?

– Нормально… Но…

– Слушай, что у тебя стряслось?! – заорала потерявшая терпение Надежда. – Рассказывай!

– Надя, ты можешь ко мне приехать? – жалобно простонала Мария, из чего Надежда поняла, что нужно ехать, причём немедленно, потому что Машка снова во что-то вляпалась. Причём во что-то серьёзное.

Она с грустью посмотрела на кофеварку, затем прихватила из холодильника корытце с оставшейся с вечера картофельной запеканкой и шесть штук рыбных котлет, после чего сказала коту, что она ненадолго, и ушла.

Прежде чем подняться к подруге, Надежда заскочила в соседнюю пекарню и купила большой пакет сдобных булочек с маком и корицей. Она знала, что в ситуации стресса на Марию Владимировну Рыбникову всегда нападает фантастический жор. Во всеоружии Надежда Николаевна поднялась к Машке и позвонила в дверь.

Дверь тут же распахнулась, как будто Надежду уже ждали.

Да так, собственно, и было – Мария стояла в дверях с озабоченным лицом.

– Привет! – бросила она, оглядев Надежду и остановив алчный взгляд на ее сумке. – Ты случайно ничего не привезла поесть, а то я что-то с утра проголодалась.

– Ну что я, не знаю тебя? – Надежда показала на пакет с булочками. – Кофе-то у тебя есть?

– Есть, – ответила Мария, снайперски точным движением выхватила из пакета одну булочку и тут же отправила ее в рот.

– Ну, ты хоть кофе сначала свари.

– Фифас… – прочавкала Мария с полным ртом, проглотила булочку и повторила: – Сейчас! Проходи!

Через несколько минут она сервировала на кухне кофе и снова потянулась к пакету.

– Ну, так в чем там дело? – спросила Надежда, усевшись напротив подруги, и тоже взяла из пакета булочку.

По кухне поплыл упоительный запах свежей выпечки. Надежда вспомнила, какое ужасное число показали ей утром весы, и тягостно вздохнула.

– Ну, начинай, что у тебя стряслось, только подробно, – подбодрила она подругу.

И Мария начала рассказ.

Самолёт коснулся шасси взлётной полосы, пару раз подпрыгнул и плавно покатился вперёд.

Пассажиры радостно зааплодировали.

Раздался голос командира корабля:

– Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту Пулково города Санкт-Петербурга… Командир корабля и экипаж прощаются с вами…

Как всегда, кто-то уже торопливо встал, не дожидаясь полной остановки самолёта, и начал толкаться в узком проходе, вынимая вещи.

Мария посмотрела на часы.

У нее уже через три часа была назначена судьбоносная встреча с киношниками из Москвы. Только-только успеть пройти контроль и доехать до места встречи. О том, чтобы заехать домой и хотя бы переодеться, не было и речи.

Однако она не торопилась вставать – знала, что в этом нет никакого смысла, всё равно из самолёта раньше не выйдешь.

Наконец выключили двигатели, и пассажиры двинулись к выходу.

Мария взяла с верхней полки свою сумку и тоже двинулась по проходу.

Почти у самого выхода образовался неожиданный затор: миниатюрная старушка интеллигентного вида, в элегантном бежевом пиджаке, с тщательно уложенными голубоватыми волосами, безуспешно пыталась вытянуть с верхней полки свою сумку. Люди с трудом протискивались мимо нее, но никто не пытался ей помочь.

Старушка тяжело дышала и бросала по сторонам жалостные взгляды, но пассажиры делали вид, что ничего не замечают.

«До чего всё же некоторые люди чёрствые!» – подумала Мария. И тут же пожилая дама перехватила ее сочувственный взгляд и попросила:

– Девушка, милая, помогите мне, пожалуйста!..

Мария и без того собиралась ей помочь, тем более что на нее произвёл впечатление интеллигентный вид бабульки. Дополнительным стимулом послужило то, что та назвала ее «девушкой». Мария была уже в том возрасте, когда такое обращение ей льстило.

– Конечно! – Она улыбнулась старушке, сняла с полки ее сумку.

Сумка, кстати, оказалась неожиданно тяжёлой.

Мария взглянула на старушку.

Та была,