Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го - Ксения Чернова

раненый, укрытый одеялом. Санитар сидел рядом, придерживая бутылку или флягу возле его лица. Сани миновали открытый участок, добрались до сарая и скрылись за домом.

Снова ничего.

Вдалеке глухо работала артиллерия. Отдельные разрывы сливались в тяжёлый гул, похожий на приближающуюся грозу, только гроза не умела выбирать командные пункты и не пользовалась картами.

Александра закрыла глаза, прислушиваясь. Один разрыв, второй, третий. Далеко. Другой калибр. Потом тишина.

Она уже начала проваливаться в короткий болезненный сон, когда над крышей что-то протяжно завыло.

Караульный первым пригнулся. Александра ещё не успела понять, что услышала, как земля дрогнула. Где-то за зданием раздался взрыв. Стёкла в уцелевшей части окна задребезжали, с потолка посыпалась известь.

— Ложись! — крикнул караульный, хотя Александра уже сползла с лавки на пол.

Второй снаряд упал ближе. Удар пришёл через стены и землю, выбив воздух из груди. Дверь распахнулась, в коридоре закричали. Кто-то пробежал мимо, тяжело стуча сапогами.

Караульный выглянул наружу, но сразу отшатнулся.

— По дороге бьют, — сказал он скорее самому себе, чем Александре.

Она поднялась на колени и приникла к щели между досками.

Первый разрыв лежал у развилки. Чёрный дым расползался над снегом. Люди, находившиеся на дороге, бросились в стороны. Один связной упал возле забора, но быстро поднялся и пополз к канаве. Второй снаряд разорвался за сараем.

Александра смотрела не на огонь. Она пыталась понять последовательность.

Немцы не накрывали дорогу сплошным огнём. Первый снаряд лёг левее, второй — дальше. Пристрелка. Корректировка. Значит, кто-то видел падения и передавал поправки.

Третий разрыв пришёл ближе к сараю. Четвёртый — за домом, куда несколько минут назад ушли сани.

Александра вспомнила движения на дороге. Связной. Сани. Ещё двое бойцов. Не на каждого последовал удар. Только после тех, кто пересёк определённый участок между двумя заснеженными пнями.

Она прищурилась. Открытое место было коротким, метров двадцать или тридцать. С одной стороны его закрывал сарай, с другой — остатки плетня. Человек появлялся там всего на несколько секунд.

Новый связной выбежал из-за школы. Он двигался быстро, пригибаясь. Добрался до первого пня, пересёк участок и исчез у развилки.

Александра начала считать.

Один.

Два.

Три.

Она считала спокойно, стараясь не подстраивать ритм под ожидание. На двадцать седьмой секунде над лесом послышался свист.

— Вниз! — крикнула она.

Снаряд разорвался возле плетня. Связной успел уйти, но осколки выбили доски из стены сарая.

Караульный посмотрел на Александру.

— Чего орёшь?

— Корректировщик видит дорогу.

— Это и без тебя знают.

— Не всю дорогу. Только участок между пнями.

Он нахмурился, но потом всё же выглянул в щель.

— С чего взяла?

— После того как человек появляется там, до первого выстрела проходит около тридцати секунд.

— Немцы просто лупят по развилке.

— Тогда почему они не стреляли, когда прошла телега?

— Может, снарядов пожалели.

Александра медленно повернула к нему голову.

— Разумеется. Немецкая артиллерия увидела телегу и решила сэкономить. А мальчишку со связной сумкой сочла достойной целью.

Караульный сжал губы. Он был слишком молод, чтобы терпеть насмешку спокойно, но обвиняемая в предательстве женщина всё-таки находилась под его охраной, а не наоборот. Это удержало его от ответа.

Обстрел продолжался. Немцы перенесли огонь дальше по дороге. Александра наблюдала. Ещё один человек пересёк участок. Через двадцать девять секунд пришёл разрыв.

Совпадение повторилось.

— Позови командира, — сказала она.

— Сиди.

— Позови того, кто отвечает за разведку.

— Я сказал: сиди.

— Если не позовёшь, через несколько минут они попадут в сарай.

Караульный усмехнулся.

— Уже два раза не попали.

— Они пристреливаются. У сарая остановился связной, а потом туда занесли раненого. Наблюдатель решил, что там пункт связи или перевязочная. Следующий перенос будет туда.

— Ты у нас теперь ещё и немцев понимаешь?

— Я понимаю, зачем корректировщик смотрит на дорогу.

Он отвернулся. Александра стиснула зубы. Молодой караульный не был обязан верить подозреваемой, особенно после утечки, погубившей людей. Его упрямство было логичным. Логика, правда, могла сейчас стоить жизни тем, кто находился в сарае.

Александра встала. Ноги сразу задрожали, но она удержалась за стену.

Караульный поднял винтовку.

— Назад на лавку!

— Там люди.

— Не моё дело.

— Именно твоё. Ты охраняешь штаб, а по нему сейчас работает немецкий наблюдатель.

— Назад, Ветрова!

Она посмотрела в окно. Из сарая вышел тот самый молодой связной. На плече висела сумка, в руках он держал папку. Вместо того чтобы уйти, парень остановился у двери, разговаривая с пожилым красноармейцем.

Александра начала считать.

— Позови командира, — повторила она.

Караульный побледнел, хотя всё ещё не двигался.

— Двадцать один, — сказала Александра. — Двадцать два. Двадцать три.

— Ты что делаешь?

— Двадцать четыре.

Он перевёл взгляд на сарай.

— Двадцать пять.

Связной открыл папку и показал что-то собеседнику.

— Двадцать шесть.

Караульный рванул дверь.

— Ложись! — закричал он в коридор. — Всем лечь!

Свист пришёл почти сразу.

Снаряд ударил в землю возле сарая. Взрыв поднял чёрный снег, доски разлетелись, одна створка сорвалась с петель. Связной исчез в облаке дыма.

Александра вцепилась пальцами в край окна. На секунду ей показалось, что парень погиб. Потом из дыма выполз человек. Пожилой красноармеец тащил связного за воротник. Оба двигались.

Караульный вернулся и посмотрел на Александру уже иначе.

— Сиди здесь, — сказал он, закидывая винтовку на плечо. — Никуда не лезь.

— Это я уже слышала.

Он выбежал.

Через несколько минут в помещение вошли двое. Первым был Савельев. Второго Александра раньше не видела.

Мужчина носил капитанские знаки различия. Высокий, широкоплечий, но не грузный. На левом виске белел тонкий старый шрам, уходящий под короткие тёмные волосы. Шинель была расстёгнута, на гимнастёрке виднелись пятна грязи. Он не походил на штабного командира, который весь день сидит над картами. Сапоги были мокрыми до колен, а на правой руке отсутствовала перчатка. Пальцы покраснели от холода.

Капитан остановился возле окна и сам посмотрел на дорогу.

— Показывайте, — сказал он.

Голос у него был спокойным, низким. Не приказ в привычном смысле, но Александра сразу поняла, что повторять просьбу он не станет.

— Участок между двумя пнями, — ответила она, подойдя к щели. — Когда человек появляется там, начинается отсчёт. От двадцати семи до тридцати двух секунд до первого разрыва. Иногда дольше, если цель не задерживается.

Капитан перевёл взгляд на неё.

— Сколько раз проверили?

— Четыре. Один раз телега прошла по другой стороне дороги, и реакции не было. Сани пересекли участок, потом огонь ушёл за дом. Связные появлялись трижды. После каждого немцы переносили огонь.

— Почему именно связные?

— Сумки. Они бегут от штаба и обратно. Наблюдателю не нужно видеть документы, достаточно понимать назначение людей.

Савельев стоял у двери, сложив руки за спиной. Он слушал молча.

Капитан