Раздевайся, отличница! - Марципана Конфитюр

спрашивал у аудитории, чем отличается Великий Архитектор от Абсолюта, что символизирует треугольник, кто состоял в ложе Девяти сестёр, чем отличается древний и принятый шотландский устав от исправленного шотландского и зачем братьям понадобилось свергать в России монархию. Потом он ещё добавил, что в учебнике часть из этих вопросов освещается с ошибками. Час от часу не легче!

За лекцию я исписала пятнадцать страниц тетради, но, кажется, только запуталась ещё больше.

Клементина ничего не записала: она только временами шептала мне про Фернандо и его анатомические подробности.

Элисон немного записала, но продолжала по большей части рисование портретов своего героя.

Я знала, кто этот герой. Он вёл у нас следующую, третью пару. Семинар по промыванию мозгов.

* * *

Для семинара наша группа переместилась из лекционной аудитории в более маленькую, с дюжиной индивидуальных парт. Я сначала по привычке села поближе к доске и к преподавателю, но Элисон упросила меня переместиться.

— Сядем вместе сзади! Ну пожалуйста! Ну, Мирра! — Прошептала она таким дрожащим голосом, словно речь шла о самом важном в мире экзамене. — Я не могу рядом с ним, со стыда провалюсь, ты же знаешь! И ты же мне подскажешь, если что, да?

Я кивнула и нехотя пересела на одну из задних парт, около Элисон, а потом еще немного передвинулась к ней поближе.

— Спасибо, дорогая! Ты настоящий друг! — Отвесила она мне неожиданно этот лестный титул, хотя до сих пор я считала, что мы с ней всего лишь приятельницы. — Кстати, можешь сесть ко мне поближе ещё и на завтрашнем семинаре? Или... Какое расписание у тебя завтра?

Расписание на неделю обычно падало каждому из нас на электронную почту по субботам. Я достала телефон и, намереваясь ответить Элисон, открыла почтовый ящик. Так, рассылка с заданием по химтрейлам, приглашение на встречу выпускников моей школы, куда я, понятное дело, не попадаю... расписание ниже... так, вот оно... стоп! А как это?..

Сточкой ниже приглашения лежало рекламное сообщение от магазина часов, где я год назад имела глупость покупать подарок маме, а теперь понятия не имела, как отписаться от их вечно падающего спама. Вот только одна деталь: письмо про часы было помечено как прочитанное. В него кто-то заглядывал. Но это уж точно была не я! Я всегда все послания от этого магазина, обычно озаглавленные «Новости от Часового», кидаю в корзину, не открывая. Однако же в этот раз электронный мусор смотрел на меня своими вызывающе бледными буквами заголовка, которые особенно выделялись на фоне жирного шрифта двух последних писем, которые я ещё не читала. Это что же получается? Кто-то взломал мой почтовый ящик?! Но сообщений о подозрительной активности и предложений сменить пароль от системы не приходило... И главное, кому может быть интересна моя электронная почта, состоящая в основном из учебных материалов и спама?! Ничего не понимаю...

— Ну так что там с расписанием? — Спросила Элисон.

— Да, сейчас...

Я быстро отыскала глазами нужный заголовок, но открыть письмо с расписанием не успела.

— Потом! Идёт, идёт! — Зашептала Элисон возбуждённо, так, будто бы лишняя секунда, потраченная на ознакомление с расписанием, теперь стала бы преступлением.

Предмет воздыханий моей новоявленной подруги назывался мистер Вэнс.

Он вошёл в аудиторию уверенной походкой, бросил какие-то бумаги на стол и сразу же перешёл к делу.

— Тема: двадцать пятый кадр!

Голос у Вэнса походил на диван в нашей комнате: хорошо поставленный, бархатный, но очень жёсткий. Слушать его было не в пример легче и приятнее, чем двоих предыдущих. Да и в остальном он, что и говорить, выигрывал у Грюнвальда и Элдриджа: высокий, молодой, с изысканными чертами лица и тщательно уложенными черными волосами. Синий костюм с идеально отглаженной чёрной рубашкой без галстука создавал ему вид строгий и какой-то дерзкий одновременно.

Поскольку промывание мозгов было семинаром, то рассказывать тут должен был не препод нам, а наоборот — мы ему. Вэнс заранее сказал, что будет спрашивать по списку, не позволит отмолчаться никому, а три неправильных ответа повлекут за собой необходимость отработать занятие в частном порядке. Вот почему я готовилась как сумасшедшая к этой паре. И нервничала перед нею отнюдь не только влюблённая в Вэнса Элисон.

— Мистер Арк! — Сказал Вэнс, глядя в список. — Что такое двадцать пятый кадр?

Арк была фамилия Арчибальда.

Мы все повернулись к нему.

— Это кадр, который следует за двадцать четвёртым, — произнёс тот, ухмыльнувшись.

Парочка его друзей захихикала.

— Первый минус, — сказал Вэнс, на лице которого не дрогнул ни один мускул. — Мистер Буланже, тот же вопрос!

Буланже была фамилия Леона. Он, видимо, готовился, в отличие от некоторых, так что верно ответил, что речь идёт о давно известной технологии скрытого воздействия на население через не осознаваемые им сообщения, вшитые в кино или телепередачи.

— Какие успехи достигнуты с помощью 25-го кадра? — задал Вэнс следующий вопрос, благосклонно кивнув Леону и жестом велев ему садиться. — Арк!

И опять все воззрились на Арчи.

— А что снова я-то?! Какие-какие... Понятия не имею! Да мне и наплевать на них, вообще-то!

С этими словами Арчибальд демонстративно повернулся с одному из своих приятелей, обменялся с ним взглядами, а потом, откинувшись на стуле, положил ноги на стол.

— Второй минус, — сказал Вэнс.

— Вот это хамство! — прошептала Элисон.

— Мисс Коннорс! — Тут же назвал Вэнс её фамилию (видно, шёл по алфавиту), и Элисон подскочила как ошпаренная.

— Да, сэр! — Она тут же покраснела.

— Что «да, сэр»? Я спросил про успехи, — по лицу препода будто бы на мгновение пронеслась издевательская усмешка.

— А... Успехи... Да... — Элисон мельком глянула на меня, словно ища одобрения и подсказки, хотя сама была вполне готова. — Благодаря этой технологии был избран президент Кеннеди. И другие президенты... кроме Форда...

— А ещё?

— Ещё она помогла устроить революцию в Португалии в 1974 году. Потому что в трансляцию Евровидения того года были вшиты кадры с сообщением «Свергните Каэтану», а песня от этой страны стала триггером...

— Хорошо, мисс Коннорс. Можете садиться. Кто ещё может назвать какие-нибудь успехи 25-кадра?

Элисон упала на сидение, громко выдохнув, а я подняла руку. По-английски моя фамилия получалась в конце алфавита, и ждать, когда до меня дойдёт, я не собиралась. Не затем я готовилась, чтобы молчать.

Вэнс кивнул на меня.

— Мисс...?

— Вуксанович. Ещё одним достижением 25-го кадра является эффект Манделы. Так называется ложная коллективная память, когда большое количество людей ошибочно помнят какие-либо детали, которые на самом деле не существовали или были не такими, — отчеканила я. — Например, что Нельсон Мандела умер в тюрьме. Или что президент