Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— Мне всё равно… — закашлялся. — Холодно. Рук и ног не чувствую.

— Тебя ещё можно спасти, если поторопиться. Но не задаром. Всего один вопрос: кто из вашей банды угонщиков ушёл на повышение в МУР?

— Сеня Рубцов…

Естественно, куда-то спешить Леонид не собирался, и так формально сделал всё, что мог, отправив горячего латышского парня курьером. «Скорая», кстати, приехала раньше милицейских машин. Но Степанов уже не дышал. Молодой врач осмотрел место бойни с лёгким ужасом, медсестра средних лет потянулась за фляжкой и громко глотнула, игнорируя нахождение на дежурстве и присутствие свидетелей, водитель «скорой» вообще не вылез из-за руля.

В следующие полчаса между гаражами стало не протолкнуться из-за наехавшего прокурорского и МВДшного начальства, вернувшийся Айварс кинул «москвич» в полусотне метров от гаража и «ласточки». Леонид, сдав задержанных наряду из ГУВД, забился в салон «волги» Каракозова, рассказав о предшествующих событиях.

— Мне уже успел Самвел Ашотович набрать, всю Москву за эту ночь переполошили. Туда к Ботанической приехал начальник РОВД и приказал отпустить двух «честных», которых ты задержал. В рейде были против угонов, понимаешь ли, ошибочка вышла!

— То есть и начальник РОВД в доле?

— Не уверен. Возможно, пытается своих выгородить. Если половина розыска его райотдела — в банде, херовый он начальник!

— Половина — нет. Арифметика не сойдётся. Слишком много хлебальников раскроется на навар с каждой подмытой машины. Но те двое — точно в доле. Когда их «волга» свернула во двор, мы разбудили Айварса по рации. Он под присягой подтвердит: вскрывавшие нашу машину вылезли из 21-й, на которой приехали менты, сам видел из окна. А я подтверждаю: сигналка сработала примерно через минуту, когда эти «блюстители порядка» оказались под окном у Ловкниса. Таких совпадений не бывает.

— Ничего… Эти никуда не денутся. Тем более двое, которых ты задержал живьём и неподстреленных…

— Надо было всех — в расход⁈ — не удержался Леонид.

— Не паясничай. Те дадут наверняка очень интересные показания. Хоть будут валить вину на хмыря, что пытался тебя рихтовать монтировкой, и на мёртвых оперов. Охо-хох… Бумаги изведём, отписываясь — целому пионерскому отряду хватило бы на сбор макулатуры. Лёня, ты как?

— Похоже, начался нервный озноб. Там, на севере Украины, я задержанному только ногу прострелил. В Микрашевича стрелял чисто наугад, голова плыла после удара, и бок со сломанным ребром горел… Сейчас, поймите, я хладнокровно и практически в упор расстрелял насмерть троих. Нервы не железные. Герман Петрович, у вас водка в бардачке не лежит?

Прокурорский генерал раздумывал не более пары секунд.

— Сейчас приедет Громов. С минуты на минуту. Пусть он тебя везёт домой. Водку — дам. Но нажрись уже в своей квартире, а не здесь, на слёте воронья. До обеда можешь не поднимать трубку и не отпирать дверь. Я тут прикрою. Что нужно, запишут от Айварса.

— Спасибо…

— И ещё. Лёня! Как бы оно там не повернулось, ты действовал правильно. Иначе лежал бы как Ленин, но не в Мавзолее, и такой же Айварс рядом — с дырками в башке.

— Он убивается, что угонщики размолотили переднюю подвеску и рулевое у «волги».

Каракозов даже не улыбнулся.

— Пусть это будет наибольшая из наших проблем.

Сзади вспыхнули огни ещё пары подъехавших машин, Громов вылез из сверкающей новой ГАЗ-24, полученной всего несколько дней назад. Каракозов тоже вышел.

— Сергей Михайлович! Хватай Воронова в охапку, вези его домой. И сразу возвращайся.

Тот не задавал лишних вопросов, но насел на Леонида, как только машина покинула гаражный кооператив.

— Сейчас расскажу, шеф…

Он сорвал пробку с бутылки и сделал несколько крупных глотков прямо из горла, зубы стучали о стекло, шумно втянул воздух, уткнувшись носом и ртом в рукав пальто. Как говорят некоторые любители этого дела — «закусил мануфактуркой».

— Тебя колбасит?

— Ещё как. Троих завалил. Двое загнулись на месте и сразу, третий чуть помучился и тоже сдох, — Леонид снова приложился, сорокоградусное лекарство никак не начинало действовать, тело тряслось с прежней силой. — Перед смертью он мне одно имя назвал — Сеня Рубцов.

— Кто это?

— Понятия не имею. Наверно — их пособник в МУРе.

— Вот что, Лёня. Прекрати хлестать водку. Поднимемся к тебе, пиши краткий рапорт на страницу. Потом пей дальше, отрубайся, спи, гуляй. Но мне нужна твоя письменная версия случившегося, от неё — ни на шаг.

— Согласен.

Когда приехали на Вернадского, а это почти противоположный край города, «Московская» в тепле салона начала благодатное действие. Леонид ещё вполне соображал, руки перестали трястись. Накидал, хоть и с парой-тройкой грамматических ошибок, вполне связное объяснение: находился в засаде, был очевидцем, как двое сотрудников Кировского РОВД привезли пару угонщиков к «Волге ГАЗ-24» Прокуратуры СССР, милиционеров-преступников удалось задержать; далее в процессе преследования угонщиков совместно с оперативными уполномоченными Кировского РОВД Еремеевым и Степановым машину нашли, однако эти двое также оказались сообщниками автоворов и пытались застрелить нас с А. Ловкнисом, в безвыходной ситуации я применил табельное оружие и застрелил обоих, а также гражданина Песенко, пытавшегося убить меня ударом монтировки по голове.

— Про Рубцова писать?

— Пока не нужно. С ним разберёмся позже, — Громов обождал, пока Леонид подмахнёт рапорт, и забрал его, положив в портфель. — Выключай телефон. А в 15−00 ровно включай, наберу или я, или Каракозов.

Удачливый стрелок проводил непосредственного начальника двери.

— И снова начнётся канитель о чрезмерном применении огнестрельного оружия…

— Да. Как всегда. А что ты хотел? Нас бросили против грамотных, за государственный счёт обученных преступников, этим же государством вооружённых. Другие группы тоже стреляли, ты в курсе, наверно. Но мы — рекордсмены.

Констатировав это сомнительное достижение, Громов ушёл.

Как он и обещал, телефон затрезвонил ровно в 15−00, часто-часто, с того конца провода прилетел радостный девчачий голос:

— Я сдала на пятёрку последний! Звонила к тебе на работу, сказали, что у тебя выходной. И я тоже свободна! У нас каникулы, могу приехать. Что ты скажешь?

Шутку про снятие стресса половым путём при ней он не произнёс.

— Приезжай, конечно. И миску Айварсу привози, да хоть целую сковороду. Но мы прошлой ночью влипли в такой переплёт…

— Что случилось? — голос с радостного моментально переключился на тревожный тон.

— Нетелефонный разговор, — он произнёс сочетание слов, невероятно распространённое во времена СССР