Искатель, 2012 №1 - Татьяна Косова

Томас, который уже получил приглашение отправиться в субботу в гости к своему женатому другу и переночевать в его доме, чтобы с утра вместе поехать за покупками, обрадовался. Он боялся обидеть дядю, заплатившего за роскошный нью-йоркский отель, и был очень благодарен ему за такт и понимание.

— Дело молодое, — сказал дядя Том. — Кроме того, я тоже собираюсь кое с кем встретиться, так что не будем мешать друг другу. Но пока мы еще не разбежались, давай вместе пообедаем.

— Дядя, — сказал Том за обедом в ресторане отеля. — Ты сделал мне потрясающий рождественский подарок. Нью-Йорк — необыкновенный город, у меня такое ощущение, что я здесь просто лечусь — от инертности, лености, скуки. Иной раз мне кажется, что я только здесь и живу.

Дядя внимательно слушал. Томас покончил с супом и выжидающе посмотрел на официанта, который с важным видом направлялся к ним с подносом в руках. Упоительно запахло пряными соусами.

— Наша кухарка превосходно готовит, — продолжал Томас, отрезая первый кусочек стейка, — но разве она может такое? Ты же понимаешь, это можно даже и не есть, понюхать — и то счастье. — Том, однако, ел, да так, что за ушами трещало. — Здесь даже еда — и то необыкновенная. Но еда, магазины — только в Нью-Йорке я не просто могу, а и обожаю ходить по магазинам! — отели, рестораны и все прочие здешние чудеса меркнут перед главным. Главное — это воздух. В Нью-Йорке даже воздух другой! Здесь дух особый!

— Тебе бы надо переехать сюда, — сказал дядя Том.

Томас помрачнел.

— Ты же знаешь, что это невозможно, и давай покончим с этим. Разве я могу себе это позволить? Здешние цены мне не по карману, да и мама — ее одну не оставишь. Характер ее тебе известен — если переезжать вместе, пришлось бы снимать две квартиры. Если мы еще можем ужиться в большом доме у себя в городишке, то в одной квартире в Нью-Йорке, пусть самой просторной, мы жить не сможем. И куда она денет своих собак, спрашивается?

— Твоя мать может отпустить тебя в Нью-Йорк и остаться со мной, — сказал дядя Том.

— Да, конечно. Но я решительно не могу и один переселиться сюда. Средства не позволяют.

— Я бы помог тебе, — сказал дядя Том. — Я ведь состоятельный человек. Но все же не настолько — постоянно содержать тебя в Нью-Йорке я не смогу.

— Дядя, — сказал Том прочувствованно и совершенно искренне, — ты самый лучший и самый щедрый дядя на свете, ты мне больше чем родной отец, а делаешь ты для меня столько, сколько я и не заслужил. И брось, прошу тебя, все эти разговоры. Разве ты не знаешь, что я никогда не пойду на это? Ведь тебе пришлось бы урезать себя и маму во всем! Ради того, чтобы я жил в Нью-Йорке? Смех.

— Ничего не смех, — сказал дядя раздраженно. — Разве ты не знаешь, что такое бывает: человек понимает, что вот это место — единственное место на земле, где он может жить и где ему будет хорошо.

— До этого дело не дошло, — сказал Томас. — Кроме того, пусть я не могу жить здесь, зато каждый раз, когда удается сюда выбраться — какое счастье и какой праздник!

Он допил превосходный кофе и, глядя, как дядя платит по счету, рассмеялся.

— Видишь, такой обед по стоимости примерно равен семи обедам у нас дома — причем очень неплохим. Вот так-то!

Неделя пролетела как одна минута. Не успели оба Томаса оглянуться, как выяснилось, что послезавтра уже надо уезжать. Веселились они от всей души, расставаясь на весь день и встречаясь в отеле только вечером. Несколько раз Томас ужинал с дядей и, вопреки опасениям последнего, нисколько не скучал и не жалел, что провел этот вечер с ним, а не с кем-то из друзей.

В субботу, отправляясь в гости с ночевкой, Том впервые задумался о своем дяде. В его жизни дядя Том как-то сам собой разумелся; он так привык к нему, что тот казался глубоким стариком. А ведь он... Томас произвел в уме быстрый подсчет и испытал прилив огромного изумления, сообразив, что дяде Тому всего пятьдесят два года! Господи, ведь он казался племяннику чуть ли не глубоким стариком!

«Пожалуй, дядя Том и сам не прочь не явиться в номер ночевать», — озорно подумал Томас и рассмеялся вслух.

Он провел прекрасный вечер с друзьями, переночевал в их доме, поиграл с их маленькой дочкой — Томас обожал детей. Утром они совершили упоительную экскурсию по городу — прокатной автомобиль Томаса пробирался по забитым транспортом улицам, словно сквозь ограждения. К вечеру, поужинав в ресторане и сердечно распрощавшись с друзьями, нагруженный пакетами, смертельно усталый, он прибыл в отель.

Дяди еще не было. Приняв горячий душ и переодевшись, Томас немножко ожил и решил заняться распаковкой подарков, чтобы полюбоваться на них еще раз. Он купил своей матери браслет, который никогда не смог бы купить, не будь дядя так щедр к нему; подарки друзьям занимали целую громадную сумку. Томас купил для Лео Ренквиста калькулятор новой модели — он знал, что тот давно мечтает о таком калькуляторе. Самый лучший подарок достанется дяде Тому — изогнутая эффектной дугой подставка черного дерева, а на ней двенадцать прелестных черных фигурок. Фигурки изображали Тигра, Буйвола, Петуха, Лошадь и так далее — китайцы считают их символами двенадцатилетнего цикла. Томас, у которого был очень хороший вкус, по достоинству оценил талант резчика и общее изящество замысла, а учитывая «пунктики» дяди, это был и вообще прекрасный дар. Комплект стоил чуть больше того, что Томас мог себе позволить, но он решил сэкономить попозже — в конце концов, дядя Том заслужил немножко внимания с его стороны! Тут он был, пожалуй, к себе несправедлив — его никогда нельзя было упрекнуть в том, что он недостаточно внимателен к своим близким.

Томас упаковал подарки обратно в сумки и с наслаждением растянулся на кровати. Он начинал немного беспокоиться — через два часа они с дядей должны уже выехать, а того еще не было. Его томила какая-то неясная тревога, так что скоро он поднялся и подошел к окну. С двенадцатого этажа мало что можно было разглядеть, к тому же глаза слепил сильный снег, но площадка перед отелем, куда выходили окна, была ярко освещена. Скоро Том увидел, что к отелю подъехала большая красная машина, и из нее вышел дядя Том. Он наклонился и протянул руку в