Убийства на радио - Марина Серова

— О, это очень хорошо! — с энтузиазмом воскликнула Оксана. — Валентина Павловна сейчас находится на втором этаже в своем кабинете. Позвольте, я вас к ней провожу. Как мне вас представить Валентине Павловне?

— Татьяна Иванова, — я решила не маскироваться и назвалась своим собственным именем.

Я последовала за девушкой по металлической лестнице, ведущей на второй этаж. Здесь коридор был оформлен в том же стиле: стены расписаны милыми изображениями собак и кошек.

Когда мы подошли к кабинету с табличкой на двери «Бартоломеева В. П.», Оксана постучала в дверь. Услышав «войдите», девушка открыла дверь и сказала:

— Валентина Павловна, к вам пришли. Журналистка Татьяна Иванова хочет взять у вас интервью.

— Проходите, — послышался из кабинета женский голос.

Когда я вошла в кабинет владелицы гостиницы для животных, я обратила внимание на внешность Валентины Бартоломеевой. Судя по всему, она была невысокого роста, хотя и сидела в кресле за компьютерным столом. Когда Валентина поднялась и прошла несколько шагов мне навстречу, я убедилась в своем предположении. Да, на ногах Бартоломеевой были надеты туфли на такой высокой танкетке, что они напомнили мне древнеримские котурны — специальная обувь для артистов театра, чтобы увеличить их рост для удобства зрителей.

Очевидно, обувь на таких «подставках» придавала Валентине большую уверенность в себе. Она была худощава, с мелкими, невыразительными чертами лица. У нее были тонкие губы и маленькие глаза, которые, как мне показалось, не могли выразить эмоции. На Валентине был стильный костюм какого-то блеклого зеленоватого цвета. И это делало ее образ несколько безликим.

— Проходите, — повторила Валентина и пригласила: — Присаживайтесь.

Бартоломеева указала на стул рядом со своим столом. На столе лежали какие-то документы, а рядом стояла чашка с кофе.

— Меня зовут Татьяна, я представляю издательство, специализирующееся на защите интересов домашних животных. Вот, взгляните, — я показала ей страничку сайта со своего телефона. И растерянно похлопала себя по карманам: — Ой, простите, я, кажется, забыла журналистское удостоверение. Если хотите, давайте договоримся о встрече, и я подъеду уже с документами. Понимаете, я хотела бы взять у вас интервью о вашей гостинице для домашних животных и о том, как вы заботитесь о питомцах, которых вам оставляют хозяева, — тараторила я. И добавила, полноценно входя в образ этакой любительницы кошечек-собачек-хомячков: — Вы же понимаете, что, оставаясь одни на несколько дней, наши питомцы очень страдают от отсутствия общества. Еще хуже, если хозяева пристраивают их к друзьям-приятелям, так сказать, в хорошие руки. Бедные хвостики считают себя покинутыми и испытывают стресс.

— Да-да, конечно. Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы, — сказала Бартоломеева. — И не нужно откладывать. Я знакома с вашим интернет-изданием, и да, его программа полностью соответствует моим принципам. По поводу стресса — вы совершенно правы. У нас домашние питомцы чувствуют себя менее одинокими, наши сотрудники умеют находить с ними общий язык.

Она начала рассказывать о своей команде, которая работает с ней, и о том, как важно создавать комфортные условия для животных.

— Мы стараемся, чтобы каждый питомец чувствовал себя у нас как у себя дома. В нашей гостинице имеются специальные комнаты для собак и кошек, в которых они могут играть и отдыхать. Мы также проводим занятия по дрессировке и организовываем прогулки для животных на свежем воздухе.

— А как вы пришли к идее открыть гостиницу для домашних животных? — спросила я. — Это ведь довольно необычный бизнес.

— Я всегда любила животных… пожалуй, даже больше, чем людей, — с какой-то непонятной улыбкой сказала Бартоломеева. — В школе у меня была собака, болонка Дэзик, и я мечтала создать место, где питомцы могли бы чувствовать себя счастливыми и защищенными. После окончания медицинского университета я решила, что пора осуществить свою мечту.

«Пожалуй, Валентина говорит вполне искренне, — подумала я. — Только вот эта ее фраза «люблю животных больше, чем людей»… Ладно, посмотрим».

Я продолжала задавать вопросы, пытаясь уловить любые намеки на то, что Валентина могла бы быть замешана в недавних событиях, связанных с Мирославой Лаврентьевой.

— Скажите, а как вы справляетесь с трудностями в бизнесе? — спросила я.

— Бывают разные моменты, но я всегда стараюсь находить правильное решение. Главное, на мой взгляд, — это любовь к животным и желание сделать их жизнь лучше. Я верю, что если делать дело с душой, то все получится.

Я кивнула. Да, Валентина действительно предана своему делу. Но в то же время я не могла избавиться от ощущения, что за внешне доброй маской может скрываться что-то другое. Я решила продолжить наш разговор, чтобы выяснить больше о Бартоломеевой и ее прошлом, надеясь, что это поможет мне разобраться в ситуации с выпускниками и тем злополучным вечером.

Я отдавала себе отчет в том, что откровенный до известной степени разговор с Бартоломеевой может быть рискованным. Но мне было необходимо проверить свои подозрения и выяснить правду.

— Валентина Павловна, мне кто-то из наших — даже не вспомню кто — рассказывал, что как-то раз на вас напали в подъезде. Это ужасно! Я как раз собиралась к вам напроситься на интервью, а тут такое… Ну и меня отговорили — сказали, что не стоит беспокоить человека после такого кошмарного события. Как вы себя чувствовали после этого инцидента?

Я сразу увидела, как Бартоломеева насторожилась после моего вопроса. Ее лицо стало холодным и отстраненным, а глаза сузились.

— А откуда вы знаете об этом? — спросила Валентина.

— О, это журналистские тайны. Мы всегда в курсе событий, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно.

— Ну тогда и у меня есть свои тайны, — сказала Валентина с явным напряжением в голосе. — И вообще, я на днях собираюсь навсегда покинуть Тарасов. Это ужасный, криминальный город.

Я почувствовала, как мои подозрения усиливаются, и спросила:

— А куда вы собираетесь уехать?

— К своей тете в Турцию. Она уже старенькая и нуждается в уходе, — ответила Бартоломеева.

— Это очень благородно с вашей стороны. Но почему вы решили уехать именно сейчас? — спросила я.

— Потому что я не вижу смысла оставаться в этом городе. Здесь слишком много неприятностей, и я не хочу быть частью этого, — все таким же холодным тоном произнесла Бартоломеева.

Я почувствовала, что Валентина пытается скрыть что-то важное, и решила задать еще один вопрос для того, чтобы прояснить ситуацию.

— Но разве вы не хотите выяснить, кто на вас напал? Это же важно для вашей безопасности, — я проявляла настойчивость и не собиралась уйти от данного вопроса.

— Я сама разберусь со своими проблемами. Не стоит вмешиваться в чужие дела, Татьяна, — уже с видимым раздражением сказала Бартоломеева.

— Хорошо, Валентина Павловна, — с улыбкой