Искатель, 2007 № 09 - Журнал «Искатель»

отвлеченные темы, неся полную бессмыслицу, фальшиво улыбаясь и лениво потягивая шампанское из неудобных длинных фужеров. Однако их можно понять. Попытайся кто-нибудь из них заговорить о вполне понятных, конкретных вещах, его сразу же заподозрят в какой-нибудь провокации, а то и в подрывной деятельности или шпионаже. Поэтому они говорили красиво, правильно, изысканно, но таким образом, что через минуту все это забывалось, поскольку не несло в себе по сути никакого смысла. Жены дипломатов — прекрасная половина высокого общества, — перенимая манеру своих мужей, тоже кучковались, правда, в более многочисленные компании и шумно стрекотали ни о чем, чокаясь с каждой вновь прибывающей дамой и, в знак приветствия, целуя воздух возле ее уха. При этом они охали, ахали, расхваливая внешний вид и одежды друг друга, корча смешные, неестественные гримасы, которые должны были означать восторг и умиление, радость и удивление, одобрение и восхищение.

Из всей этой компании, кроме консула с супругой, я узнал еще Евгения и Алевтину. Увидев меня, они заулыбались и пригласили присоединиться к ним.

— Какими судьбами? — воскликнул Евгений.

— Да вот, по личному приглашению консула, — скромно ответил я.

— О! Выходит дело, ты — важная птица.

Он хотел было дружески похлопать меня по плечу, но окружающая обстановка и его положение в этом обществе не позволяли таких фамильярностей, и взмывшая рука лишь описала в воздухе неопределенный жест.

— Выходит, — сказал я, пожимая плечами.

— Ну, рассказывай. Как успехи? Много удалось наснимать? — Евгений наконец нашел подходящую форму физического контакта и вежливо взял меня под локоть.

— Чего наснимать, — не сразу сообразил я. — Ах да! Конечно, много. Материала хоть отбавляй, пленки целый чемодан. Даже не на репортаж, а на полнометражный документальный фильм хватит.

— Серьезно? И на какую же тему?

Я на секунду задумался.

— Это будет фильм о людях этой страны, об обычаях и нравах, о море и горах… о любви… — неожиданно для самого себя сказал я.

— Прошу прощения? — не понял Евгений. — Ты сказал, о любви?

— Ну да… в смысле, я имел в виду — о любви к природе, — спохватился я.

— А название для своего фильма ты уже придумал?

— Придумал. Он будет называться… «Две тысячи метров над уровнем моря».

— Как романтично! — воскликнула Алевтина. — Вот бы посмотреть! А когда он будет готов?

— Ну, вы знаете… монтаж, туда-сюда… Думаю, не раньше чем через два месяца.

Я врал, и мне было немного совестно. Евгений и Алевтина — такие замечательные ребята, а я тут стою и вешаю им на уши откровенную лапшу. Я даже слегка покраснел от этой мысли. Но, похоже, мои собеседники этого не заметили.

— И его покажут по телевизору?

— Знаете, Алевтина, будь у меня возможность запечатлеть на пленке вас, этот фильм обязательно включили бы в показ. А так — даже не знаю. Могут вообще зарубить.

Алевтина поняла мою шутку, но решила подыграть.

— Тогда давайте завтра сниматься!

— Завтра я уже отбываю на Родину.

— Так скоро? — удивился Евгений. — А я собирался пригласить тебя в гости.

— Я бы с удовольствием, но…

— Понимаю, — кивнул Евгений, — служба.

При этом слове я невольно вздрогнул, но потом вспомнил, что службой Евгений называет любую работу.

— Ты лучше о себе расскажи, — сказал я. — Как вы тут устроились?

— Великолепно! Честно скажу, не ожидал. Я ведь не первый раз выезжаю. Уже успел поработать два года в Болгарии и три года в Монголии. В этот раз надеялся на какую-нибудь капстрану. Когда меня назначили в Эфиопию, я, признаться, немного огорчился. Думал, засылают за тридевять земель, в какую-то Африку. А здесь очень даже ничего. В общем, я доволен. И Алешка тоже, правда?

Алешкой он называл Алевтину.

— Очень! — откликнулась та. — И люди здесь приятные. Кстати, Женечка, я пойду, с девочками поболтаю. Ты не против?

— Нет, конечно! Иди, дорогая. Александр, — обратился Евгений ко мне, — ты уж прости, но я тоже вынужден тебя на время покинуть. Сам понимаешь, нужно пообщаться с коллегами. Ты не обидишься?

— Ну что ты! Я тут тоже пообщаюсь.

Я стал перемещаться от одной группы к другой, слушая пространные рассуждения надувшихся от важности дипломатов и абсолютно ничего не понимая. Шампанское уже стояло в горле, ни одной интересной истории, а уж тем более анекдота, я так и не услышал. Решив наконец, что я на этом празднике лишний, подошел к Романову и попрощался. Консул, видимо, поняв причину моего бегства, виновато улыбнулся, из вежливости предложил еще немного задержаться, но когда я сослался на усталость, не стал больше настаивать. Он вызвал Семена, и тот быстро домчал меня до дому.

На душе было совсем кисло. Мои надежды на то, что светский раут поможет мне отвлечься от мрачных мыслей, не оправдались. Скорее, наоборот. Обилие дамских платьев и разнообразие парфюмерных ароматов только растревожили меня. Отчаянная тоска, навалившись, овладела всем моим существом и раздирала меня изнутри.

«Пожалуй, остается единственное средство», — подумал я и, схватив бумажник, выбежал на улицу.

Небольшой магазинчик отыскался на соседней улице. Пожилой продавец дремал за прилавком, время от времени, приоткрывая один глаз. Маленький мальчишка-уборщик, громко шмыгая носом, лениво возил по полу грязной шваброй. Я купил бутылку джина и несколько бананов. К джину как напитку я за эти несколько дней проникся самым нежным чувством. Я даже прикидывал, где теперь буду доставать этот благословенный напиток в Москве. Ну а страсть моя к бананам не поутихла и после того, как я ими здорово объелся. Так что такое, казалось бы, на первый взгляд, странное сочетание было вполне логичным.

Вернувшись домой, я разделся и полез в душ — мне требовался хороший водный массаж.

«Помыться, напиться и забыться», — пронеслось в голове.

Горячие струи приятно колотили по телу. Я люблю принимать душ подолгу, когда ничто не отвлекает. Это расслабляет, успокаивает. Даже думать перестаешь. Что-то вроде медитации.

— Вот и все, Суворов, — сказал я своему отражению в зеркале, вытираясь полотенцем, — закончилось твое сафари.

Неожиданно в дверь позвонили. Кто бы это мог быть? Я обмотал полотенце вокруг пояса и пошел открывать.

Дежа вю! На пороге стояла Аданешь. Правда, сейчас она улыбалась, а не была такой серьезной, как во время нашей первой встречи. В руках у нее была бутылка джина «Гордоне» и гроздь бананов.

— Я, наверное, зря это делаю, — сказала Аданешь.

— Наверное, — сказал я и протянул к ней руки.

Полотенце упало на пол, и я остался в чем мать родила. Аданешь засмеялась.

— Последние дни ты что-то часто предстаешь предо мной в таком виде. Это, наверное, знак! — сказала она и шагнула в квартиру.

Рано утром за