Искатель, 2007 № 09 - Журнал «Искатель»

Аданешь обхватила меня за шею и удивленно посмотрела в глаза. А потом стала медленно оседать. Я смотрел на нее и не мог понять, что происходит. Мой мозг отказывался принимать это. Такого просто не могло быть! Время для меня остановилось. Тысячи мыслей вихрем пронеслись в голове.

Я медленно поднял взгляд и увидел… Джифара. Он стоял возле распахнутой дверцы серого от пыли «Фиата». На лице, изуродованном жуткими рубцами, играла зверская усмешка. Грязный серый балахон, накинутый на плечи, расходился спереди, обнажая грудь, на которой отчетливо виднелись глубокие раны. В руке Джифар сжимал револьвер, из ствола струился дымок. Я держал Аданешь под руки и неотрывно смотрел на этого зверя, на этого мистического афарца, который и вправду оказался неуязвимым. Он выжил после взрыва бомбы, когда полегли десятки его людей. Он выжил после схватки с самым опасным и кровожадным хищником — леопардом. И вот теперь он стоял здесь, лицом к лицу со мной, и я ждал, что он опять крикнет: «Журналист!» Но он молчал и лишь криво усмехался разорванной в схватке с леопардом губой.

Из дверей аэропорта выскочил полковник Маркос Габра. Его подручные, выхватив пистолеты, открыли яростный огонь по афарцу. Но Джифар продолжал стоять, с ухмылкой глядя на меня из-под своих косматых бровей. Казалось, свинцовые пули его не берут. Он лишь слегка подергивался, будто ему щекотно. И только когда сам полковник выстрелил ему в голову, Джифар покачнулся и рухнул на дорогу лицом вниз.

Я сидел на асфальте, положив голову Аданешь себе на колени. Она виновато смотрела на меня, как будто просила прощения, а потом медленно прикрыла веки. Рядом в голос рыдала Наташа, суетились какие-то люди.

Я плакал. Слезы стекали с моего носа и капали на лицо Аданешь.

— Не плачь, — чуть слышно прошептала она, открыв глаза. — Ты уж прости, что обманула тебя… Пообещала приехать к тебе в Москву, но, видно, не судьба…

— Да что ты такое говоришь! Сейчас мы отвезем тебя в больницу, тебя обязательно вылечат. Вот увидишь!

Она попыталась улыбнуться, но только поморщилась.

— Ты… опять забыл… Я же медик… Я знаю… наверняка — мне уже… не помочь, — с трудом произнесла она.

Я в отчаянии покачал головой.

— И тебе придется… — продолжала Аданешь, — ждать меня… всю жизнь. Как и обещал.

Я с остервенением кусал губы и оглядывался в поисках застрявшей где-то «Скорой помощи».

— И последнее… Я ведь просила поцеловать меня. Ты так и не успел… Сделай это теперь.

Я склонился и прижал свои губы к ее сухим губам. Последнее слабое дыхание вырвалось у нее из груди, и она затихла. Жизнь в ее глазах медленно потухала.

Послышался приближающийся гнусавый звук сирены. Возле нас затормозил белый микроавтобус с красным крестом на борту. Из машины выскочили санитары с носилками. Молодой худощавый врач подбежал к Аданешь и, склонившись, приложил пальцы к ее горлу. Через некоторое время он поднялся и обреченно покачал головой.

Дальнейшее происходило как во сне. Причем в таком сне, о котором совершенно ничего не помнишь. Кто-то подхватил меня и долго-долго нес или тащил непонятно куда. Я не сопротивлялся и покорно шагал, а может, не шагал, а летел куда-то вслед за кем-то. Все вокруг вращалось с бешеной скоростью, я даже не успевал остановить взгляд на чем-нибудь. Потом словно десятки салютных залпов прогремели в моей голове, перед глазами забегали вспышки и отблески, и мне показалось, что я куда-то провалился.

Я пришел в себя только в самолете, когда мы уже поднялись выше облаков и стюардессы стали разносить напитки. Я попросил порцию джина в чистом виде. Наташа молча сидела рядом и смотрела в окно. На вопрос, будет ли она что-нибудь пить, девочка, не оборачиваясь, покачала головой.

Я выпил джин и попросил еще, а потом еще. Стюардесса, с трудом скрывая неудовольствие, вернулась с целой бутылкой и поставила ее передо мной на столик.

— Почему ты не спас ее? — послышался голос Наташи.

Я повернулся и растерянно посмотрел на нее.

— Почему ты не спас ее? — повторила она свой вопрос.

Я не знал, что ей ответить.

Андрей ТЕПЛЯКОВ

АЛИНА

— Ну, дед, ты даешь!

— Девки дают. Я правду говорю.

Сергей усмехнулся и хлопнул по столу. Звякнула посуда.

— Я щас.

От самогона двоилось в глазах. Сергей, покачнувшись, встал и вышел с кухни. Дед проводил его слезящимися глазами, почесал грудь и потянулся за «Беломором».

— Вот, мать, ни во что они не верят. — Он закурил и уставился на жену сквозь густую пелену дыма. — Дурак молодой!

— А как тебе верить? Напоил парня. И сам вон — пьяный. А он навестить приехал. И никто, кроме Сережки, не приезжает.

— И ты — дура.

Они умолкли. За окном раскачивались тяжелые ветви старых яблонь, похожие на гигантских змей в свете единственного на всю улицу фонаря. Громко тикали часы. Шумела печь. Папиросный дым привидением плыл по полу к стене, за которой стоял — темный и неприветливый — октябрь, такой, как вчера, и такой же, как сотню лет назад. Время застыло, новый век заблудился среди окружающих деревню лесов, и лишь слабые отголоски его доносились из динамиков старого радиоприемника.

Дед, щурясь, протянул руку и быстрым движением стряхнул пепел в пустую консервную банку.

Скрипнула дверь, и на пороге появился Сергей в сопровождении волны холодного ночного воздуха.

— Нет у вас тут вампиров. Я проверил.

— На вот, закуси, — засуетилась бабка, придвигая к нему тарелку с дымящейся паром картошкой.

Дед, не торопясь, загасил папиросу в пепельнице.

— Я говорил — не вампиры, а упыри.

— А! Какая разница!

Сергей придвинул к себе стопочку и уставился на нее, как будто видел впервые в жизни.

— Есть разница. Вампир кровь сосет, а упырю она не нужна. Он сожрет целиком, как курицу.

— Людоед, значит.

— Какой людоед? Говорю — упырь! Он жрет все, что увидит. Нюхом чует. От него не сбежать — все равно найдет.

В разговор вмешалась молчавшая до поры бабка:

— Здесь раньше целое поселение упырей было.

— Верно. Имелось такое, — подтвердил ее слова дед.

— И куда делось?

Сергей опрокинул стопку, поморщился и закусил черным хлебом.

— Колами всех попротыкивали?

— Нет. Зачем? Они сами ушли. А до поры жили здесь мирно. Дом у них здесь был все-таки.

— А жрали чего?

— Всего