Искатель, 2008 № 10 - Журнал «Искатель»

— Давайте лучше поговорим о более известных обитателях умеренной глубины. Об осьминогах и крабах. Об электрических скатах и муренах... Они растут. И в этом ничего удивительного, ибо рост свойствен вообще формам жизни. Да только эти формы растут всю жизнь. И можете ли представить, каких они достигают подчас размеров? Конечно, лишь те немногие, которым выпадает удача жить долгий век.

Экран за спиной профессора подмигнул и сменил картинку.

— Вы видите средневековое изображение каравеллы, — продолжил океанограф, кивнув ему. — Вы замечаете, что она накренена на корму и на борт. От вашего внимания не ускользает, конечно же, и причина крена. Чудовищные щупальца увлекают корабль в пучину! Изображения подобного рода не редкость на средневековых гравюрах и морских картах. Они — не такой уж бред!

— Незаурядная телесная масса весьма способствует выживанию, — задумчиво продолжал профессор. — Ведь у левиафанов отсутствуют естественные враги. Но возникают и некоторые проблемы. С питанием, например. Внушительные размеры мешают преследованию юркой пищи, которая норовит улизнуть в бесчисленные казематы подводной крепости — коралловых рифов. И как же отвечают гиганты на этот вызов? Наука еще не знает, но я открою вам эту тайну. Они осваивают гипноз. Не доводилось ли вам слышать рассказы подводников про «холодные, безжалостные глаза спрута»? Поверьте, это не россказни! Имею честь вам свидетельствовать: под взглядом головоногого переростка дайвер впадает в оцепенение, а потом — конечно, если повезет ему выжить — годами просыпается по ночам от собственного крика и в холодном поту.

Профессор вдруг замолчал. И взгляд, пронзительный и горящий только что, казался расфокусированным, отсутствующим. В безмолвии пролетело несколько секунд, и океанолог продолжил чтение лекции, осматривая аудиторию как бы с каким-то недоумением.

— Определенно... Да... В океане возникают нередко странные ситуации. Сколь уважаемые специалисты могли бы рассказать вам, что на глубине они исполняют подчас... чью-то чужую волю. Какое-то неодолимое влияние... воздействие... И его оказывают, как это ни удивительно, не только существа глубины. Имеются и предметы... Скажите мне, знакомо ли кому-нибудь из присутствующих название СИЯЮЩИЙ ШАР? О, я бы определил его как Летучий Голландец бездны...

Дальнейшие слова ученого мужа не достигли сознания Кузнецова, присутствовавшего на лекции. К Сергею тогда подсел филадельфийский коллега и заговорил приглушенным голосом:

— Не слушай старого дурака! Когда-то он и впрямь был толковым океанографом. Но ныне предпочитает, по слухам, «погружения» с помощью Абсолюта и Экстези. За это не поручусь, правда, но точно факт, что безумие у него в крови. Какая-то из его прабабок, русская герцогиня, за половину своего состояния, представляешь, купила дневник Колумба. Ну, то есть рукопись, которую не известный никому проходимец выдавал за его дневник. Безумие! Да неужели стал бы вести дневник муж, который открыл Америку? Ведь это развлечение неудачников.

Уроки дыхания

Подводное плаванье представляет идеальное средство, чтоб успокоить нервы. Кто не сумеет их успокоить под водой, тот упокоится сам. И это будет вечный покой. Не существует земли, настолько гостеприимной для человеческих останков, как дно морское.

Сергей припомнил преподанное ему на уроках дайвинга...

Занятия по овладению его основами казались ему забавными. Преподавание вели на очень плохом английском, и Кузнецов скорее угадывал, нежели понимал, о чем его наставляют инструкторы. Но эти парни старались. Сергей признал эффективность системы из всего двух принципов, которую они применяли: «делай как я» и «практика покажет». И можно было бы определить ее как «дешево и сердито», коли бы эти ребята не улыбались постоянно так заученно-весело.

А также Кузнецов, как опытный менеджер среднего звена (чего там — почти топ-менеджер!), оценил и продуманность контракта. Контракт представлял собой плетенье хитрых словес, которые означали на деле одно-единственное: не может быть неприятности, за которую, буде она случится, несет ответственность фирма «Подводный Сфинкс» (их менеджеры почему-то произносили Сфинкес), а не клиент или «обстоятельства непреодолимой силы».

Однако Кузнецов не боялся. Нет худшей антирекламы, чем смерть клиента. И жизнерадостный пузатый хозяин-итальянец (не coza ли nostra, кстати?) три шкуры спустит с недосмотревших черных (точнее — темно-коричневых) инструкторов-египтян. Конечно, риск под водой со стареньким раздолбанным аквалангом весьма немалый. Поэтому они и перестраховываются. Но... в чем нет риска? А значит — вперед и вниз, и не надо только быть дураком!

...Итак, Сергей припомнил преподанное. А именно, один из самых главных уроков. Морская глубина не потерпит, чтоб ты спешил. Все следует проделывать медленно... йе-йе, slowly... Ты все равно не сумеешь, друг (инструкторы любили это русское слово), достичь на сколько-нибудь серьезных глубинах какой-либо цели быстро.

Сопротивление воды не позволит, а силы будут уже растрачены. А также, что гораздо важней, — промотаешь воздух. А воздух представляет наиважнейшее. Он — единственное, что может быть противопоставлено во глубинах власти смертоносной воды.

Все прямо как у алхимиков, мысленно улыбнулся тогда Сергей. Но только не в переносном, а в прямом смысле. На ум пришел Фулканелли. Вода символизировала у него бездну страсти. Тогда как воздух — сияющий, отрешенный и ясный ум. И Кузнецов даже вспомнил слова из песни группы «Аквариум» Бориса Гребенщикова «Никита Рязанский» (Русский Альбом):

Смотри, Господи, вот мы уходим на дно...

НАУЧИ НАС ДЫШАТЬ ПОДВОДОЙ!!!

Ахмат не являлся Господом. Он вообще Его называл «Аллах» (или, точней — Алла). Но тем не менее дышать под водой Кузнецова он научил. Оказывается, делать это можно было лишь одним образом. А именно — как дышит сам океан: глубоко, непрерывно и мерно.

И наиболее важно было, что непрерывно. Ибо, ведь что получится, ежели ты задержишь дыхание и начнешь, например, всплывать? В твоей груди лопнут легкие. Словно шарик, надутый у поверхности земли, но попавший, с потоком восходящего ветра, в область разреженного воздуха. Так случится, поскольку шарик не дышит. А ты дыши: дыхание непрерывно выравнивает внутреннее давление с окружающим, воздействующим извне. Поэтому и при серьезном изменении глубины с легкими у тебя все будет в полном порядке.

Дыхание поможет и еще кое в чем. При всплытии благоприятно вдыхать, каждый раз, чуть больше. Ведь в результате этого уменьшается твой удельный вес. Поэтому не требуется усилий — тебя как будто само собою влечет к поверхности.

При погружении же, напротив, следует чуть более выдыхать, каждый раз, и вообще дыхательные движения делать реже. Удельный вес возрастет, и это будет облегчать спуск. Однако погружение волнительно, и новичок начинает невольно производить частые глубокие вдохи. И застревает около поверхности — дело стопорится. Итак, чтобы стать идеальным дайвером, следует попытаться быть даосом: невозмутимым философом, отрешившимся от всего.

И Кузнецов уже почти стал таким.

Но встреча