Зуб мудрости - Лэй Ми

ответственные и преданные своему делу. Конечно, появились и мелкие предприниматели: одна семья держит лапшичную, другая торгует фруктами. Цены умеренные, обмана нет. Все-таки это улица Славы – как тут можно заниматься мошенничеством и потом смотреть людям в глаза?

Но и на улице Славы есть своя головная боль – местный дурачок.

Никто не мог сказать точно, когда он появился. Словно в одночасье, среди добродушных лиц жителей улицы возникло новое – перекошенное, покрытое грязью. Сначала все решили, что это просто бродяга, проходящий мимо. Добрая старушка Чэнь даже дала ему пару пампушек и соленых овощей. Наевшись, дурачок завалился спать в зеленой зоне, а проснувшись, исчез. Но на следующий день он снова объявился – сидел у обочины, с аппетитом жуя кусок сахарного тростника. Жители улицы Славы заметили его, но никто не придал этому значения. Некоторые даже порадовались про себя: «Видите, даже дурачок потянулся к нашей славе!»

Прошел месяц. И постепенно люди заподозрили неладное.

Дурачок явно не собирался уходить. Он обосновался здесь всерьез и надолго. В какое бы время ни вышли жители на улицу – он тут как тут. Стоит у дороги, задирает рваную майку, чешет грязный живот и ухмыляется каждому прохожему.

Весь его день состоял из двух занятий: спать и сидеть на корточках, бормоча что-то муравьям. Если кто-то начинал беседовать на улице – он тут же подходил поближе. С улыбкой переводил взгляд с одного на другого, словно понимая суть разговора. Но хуже всего было то, что тетушка Лю застала его сидящим на клумбе со спущенными штанами. Он ловил вшей и с каждым раздавленным насекомым радостно орал:

– А-а-а!

Но ведь это же улица Славы! Как здесь мог появиться дурачок? Это же полный диссонанс!

При виде него жители улицы Славы начали хмуриться. Никто больше не подавал ему еды, не заговаривал с ним. Каждый надеялся, что он проявит понимание и уйдет, чтобы улица наконец вернулась к своему прежнему благопристойному облику.

Но дурачок продолжал бродить по улице Славы день за днем. И что удивительно – даже растолстел. Беззаботный, бесхитростный, но живущий, казалось, вполне счастливо.

Люди начали втайне ждать зимы. В лютые морозы, без теплой одежды и крыши над головой – может, он уберется наконец?

Холода действительно пришли. Но дурачок по-прежнему появлялся на улице каждый день. С одной лишь разницей: теперь на нем была новенькая солдатская шинель. Ее карманы всегда были туго набиты: то половинка печеного батата, то вареный початок кукурузы. А с появлением шинели у дурачка появилось и новое развлечение – отдавать честь каждому прохожему. С торжественным выражением лица, с безупречной выправкой. А потом он плюхался на обочину и начинал с аппетитом поглощать свой батат или кукурузу.

Наступил конец года. Жители, закупая продукты к празднику, ворчали:

– Новый год на носу, а этот дурак даже не собирается к родителям! Готовы уже скинуться ему на билет…

Хозяин лапшичной, старик Сунь, не выдержал – подал дурачку полмиски пельменей. Пока тот чавкал, Сунь спросил:

– Эй, дурак, домой на праздники поедешь?

Дурачок увлеченно жевал. Сунь повторил вопрос трижды – ноль реакции.

Закончив, дурачок осклабился и сунул пустую миску обратно:

– Давай еще.

– Да иди ты к черту! – рявкнул Сунь, выхватывая посуду.

В новогоднюю ночь вся улица лепила пельмени и смотрела праздничный концерт. После скетча Чжао Бэньшаня[19] жители высыпали на улицу – запускать хлопушки, встречать Бога богатства[20], обмениваться поздравлениями. Дурачок тоже был тут – уплетал полмиски пельменей непонятного происхождения. Молодежь специально взрывала петарды у него под носом – пытались спугнуть. Не сработало. Напротив – при каждом хлопке дурачок оживлялся, махал грязными жирными руками, подпрыгивал. А когда в небо взмывали фейерверки, он вообще терял голову – орал «а-а-а!», следя за рассыпающимися огнями.

Видя его восторг, люди быстро разозлились.

– Петарды нынче дорогие! Тратить свои деньги, чтобы дурак порадовался? Мы что, тоже дураки?

В ту новогоднюю ночь самым счастливым человеком на всей улице Славы оказался именно он.

С наступлением Нового года жители мечтали не о богатстве и не о семейном благополучии. Они хотели лишь одного – избавиться от дурака. И кажется, небеса услышали их молитвы. Случай представился.

* * *

В первый день праздника сын старика Дэна пришел с девушкой поздравить родителей. После ужина молодые люди спускались по темной лестнице – он провожал ее домой. На площадке второго этажа девушка наступила на что-то мягкое…

Раздался душераздирающий вопль. Девушка тут же упала в обморок. Сяо Дэн тоже перепугался не на шутку. Когда он дрожащими руками достал телефон и включил фонарик, обнаружилось, что «мягкое» было не чем иным, как свернувшимся калачиком дураком, спавшим в подъезде.

Девушку увезли в больницу. Сяо Дэн кипел от ярости, но годы жизни на улице Славы не позволили ему поднять руку на дурака. Однако оставить происшествие без последствий было нельзя. Жители собрали экстренное собрание. Местом выбрали дом Ван Айго. После истории с кроссовками он стал неформальным лидером улицы. К тому же его сын ушел в армию, и в доме остались только старики – места было больше.

Председателем, естественно, стал сам Ван Айго.

Но даже его дом не вместил всех желающих. Пришлось брать стулья из лапшичной старого Суня. Собрание, назначенное на семь тридцать, началось только в девятом часу.

Ван Айго сразу обозначил тему:

– Что делать с дураком?

Первым взял слово старик Дэн:

– Выгнать! Немедленно! Вы представляете, как сложно было моему сыну-охраннику найти девушку? Если она теперь сбежит, кто ему невесту найдет?

Кто-то усмехнулся:

– Да какая там невеста – всего лишь официантка из отеля…

Дэн вспыхнул:

– Из гостиницы провинциального уровня!

– Легко сказать «выгнать», – вступил другой. – А как?

– Давайте найдем машину и вывезем его на окраину! – сразу предложил кто-то.

Ван Айго покачал головой:

– Нет, так нельзя. Мы же с улицы Славы, нам негоже так поступать.

– А как иначе? – парировал тот. – Сегодня он в подъезде спит, а завтра в чью-то кровать залезет…

Раздался смех.

В этот момент отец Вана вдруг крикнул:

– Да это же божество!

Все остолбенели. Ван Айго, раздраженно вытирая слюни с груди старика, буркнул:

– Батя, не лезь не в свое дело.

Собрание продолжилось.

Тетушка Лю предложила:

– Связывать людей – не в духе нашей улицы. Но дурак ведь тоже человек, ему нужно есть и одеваться. Давайте просто игнорировать его – не кормить, не одевать. Рано или поздно он уйдет сам.

Все поддержали:

– Верно, логично и законно! Нам бы самим выжить – кто ему что-то должен?

Но