Зуб мудрости - Лэй Ми

Тут тетушка Лю побледнела и спросила мать:

– А вдруг она… наложила на себя руки?

Глаза матери Сяоянь закатились, и она рухнула без чувств. Полицейские запаниковали и начали искать инструменты, чтобы выломать дверь. В этот момент из спальни раздался звон – казалось, чашка разбилась о дверь. Затем – спокойный, но твердый голос Сяоянь:

– Я в порядке. Но если войдете – умру на ваших глазах.

Полицейским ничего не оставалось, как посоветовать родителям дать дочери время прийти в себя и связаться с ними, когда она будет готова говорить. Также они попросили жителей сообщать о любых подозрениях.

В последующие два дня история Сяоянь стала главной темой на улице Славы. Все гадали: кто это сделал?

– Какой тварюга! – кипятились соседи. – Сяоянь же самая добрая, самая красивая на всей улице! Мечта любого парня!

А теперь девушка испорчена – точь-в-точь как та раздавленная клубника…

В доме Чжэнов царила гробовая тишина. Девушка молчала; из спальни она выходила лишь в туалет. Еду ей передавали через окно.

Мать, подглядывая в щель, видела: Сяоянь то читает в постели, то что-то пишет за столом. На робкие расспросы она не отвечала. А когда вопросы надоедали – брала нож для фруктов и прикладывала к запястью. После этого мать в ужасе замолкала.

Оказалось, что Чжэн Сяоянь не собиралась сводить счеты с жизнью. Однако ее упорное молчание лишь подлило масла в огонь пересудов на улице Славы.

– Кто же этот ублюдок, что Сяоянь так яростно защищает?

На третий день тетушка Лю первой сообразила:

– А где, собственно, дурак? В последние дни его никто не видел!

Слушатели переглянулись – действительно, все были так поглощены историей Сяоянь, что не заметили исчезновения дурака.

Тут же поползли догадки:

– А вдруг это он?

– Вполне возможно! – сразу подхватила тетушка Лю. – В последнее время он совсем распоясался – то и дело своим безобразием всем в глаза тычет…

К тому же на всей улице только Сяоянь по-доброму к нему относилась. Если она его прикрывает – это объяснимо. Пока все горячо обсуждали эту версию, под вечер дурак сам объявился. Он сильно изменился: исчезла его привычная дурацкая ухмылка, взгляд стал пугливым, будто виноватым. Он больше не бродил беспечно, а крался, избегая людей. Но главное – на его лице отчетливо виднелись царапины, а рваная майка была покрыта темными пятнами.

Старик Сунь, преодолевая отвращение, подошел понюхать пятна – и тут же вернулся с возбужденным лицом:

– Это клубничный сок, и даже сладкий аромат остался!

Так это все-таки дурак!

В одно мгновение улица Славы вспыхнула яростью. Сяо Дэн, демонстрируя накачанные мышцы, уже готов был тащить дурака в участок.

Но Ван Айго сохранял спокойствие. Окинув взглядом дурака, который все еще стоял у входа во фруктовую лавку и заглядывал внутрь, он махнул рукой:

– Собрание!

На этот раз собрались у семьи Чжэн. После случившегося старик Чжэн забросил дела, распродав товары за бесценок. Опустевшая лавка как нельзя лучше подходила для собрания.

«Следопыт» тетушка Лю первой взяла слово, прямо заявив, что насильник – дурак, и подробно изложив свои доводы. Пока присутствующие согласно кивали, старик Чжэн, покраснев от ярости, рванул на кухню за ножом, чтобы прикончить дурака. С трудом отняв у него нож, все наблюдали, как он, сидя на полу, рыдает в три ручья.

Ван Айго мягко пожурил его:

– В какие времена мы живем? Самосуд не в почете. У нас есть власти, которые нас поддержат. Да и потом, это же улица Славы – негоже нам за ножи хвататься.

Но старик Чжэн продолжал голосить:

– Какой, к черту, почет! Мою дочь дурак опозорил! Какая теперь честь? Я этого урода в клочья разорву!..

В самый разгар перепалки появились учитель Бянь с сыном Тецзюнем. Все были тронуты и удивлены – в таком серьезном деле без грамотного человека не обойтись. Какой молодец Тецзюнь – несмотря на подготовку к экзаменам, пришел помочь советом…

Старик Чжэн, словно увидев луч надежды, схватил учителя Бяня за руку и принялся ее трясти.

– Учитель Бянь, вы же образованный, законы знаете! – Он сжимал его руку, как утопающий соломинку. – Скажите, разве не во благо общества будет, если я прикончу эту тварь?

Фраза «во благо общества» заставила учителя Бяня поморщиться. Он поднял старика и, откашлявшись, произнес:

– Старина Чжэн, даже если это дурак… даже если кто-то еще… самосуд недопустим. Наказание – прерогатива государства.

Он усадил старика на табурет, поправил очки и обвел взглядом ожидающих жителей. Его лицо побледнело.

– Сяоянь… – голос учителя дрогнул, – росла на моих глазах. Прекрасная девушка. – Он бросил взгляд на запертую дверь спальни: – Что случилось – не исправить. Поймают ли насильника – вторично. Главное – как жить дальше?

Собравшиеся закивали – вот оно, настоящее мудрое слово!

Старик Чжэн разрыдался вновь:

– Какая уж тут жизнь? Кому она теперь нужна? Мы со старухой дотянем как-нибудь…

– Об этом я и хотел поговорить… – Учитель Бянь обернулся к своему молчаливому сыну. – Наш Тецзюнь… всегда симпатизировал Сяоянь.

Пауза.

– Пусть она старше… Но если вы и мать Сяоянь не против… пусть станет частью нашей семьи.

С этими словами учитель Бянь достал из кармана пачку денег и протянул старику Чжэну:

– Пусть это будет… выкуп за невесту.

Это было так неожиданно, что все остолбенели. Старик Чжэн машинально взял деньги и посмотрел на жену. Та уже рыдала, прислонившись к дверному косяку.

– Учитель Бянь… – всхлипывала она, – вы наш спаситель… Тецзюнь… хороший мальчик… Сяоянь будет верной женой… только не презирайте ее… не обижайте…

Учитель Бянь толкнул локтем сына. Тот, не поднимая глаз, пробормотал что-то вроде «угу».

Ван Айго, будто очнувшись от сна, первым зааплодировал. Вскоре лавка тряслась от аплодисментов. Вот оно, истинное милосердие! Как говорится, трогает до слез! Вот оно!

Тетушка Лю, несколько раздосадованная тем, что украли ее момент славы, заворчала:

– А что с дураком делать? В полицию сдаем?

– Конечно! – Сяо Дэн перестал хлопать и вновь закатал рукава. – Я ждал этого дня – дня расплаты!

Все оживились, хватая подручные предметы и потирая руки в предвкушении поимки дурака.

Учитель Бянь снова вмешался, останавливая то одного, то другого:

– Не спешите… – На его лбу выступил пот. – Действуем через власти. Без самодеятельности.

Старик Чжэн вцепился в руку учителя Бяня:

– Учитель Бянь… то есть будущий сватушка! Вы спасли нашу семью, но я не могу позволить, чтобы моя дочь и Тецзюнь жили с этим позором! Мы обязаны восстановить справедливость!

В этот момент