Зуб мудрости - Лэй Ми

– Тяжелое это дело…

Она не знала, что ответить, и лишь невнятно промычала в ответ.

– Кем вы ей приходитесь?

Смутившись, она после паузы ответила:

– Я… ее золовка.

– О-о, – женщина преувеличенно кивнула, будто что-то поняв, – вашему брату действительно нелегко.

Только теперь она осознала, что «нелегко» относилось к нему.

Статус «золовки» словно сразу сделал ее своей в глазах полной женщины. Та придвинула табурет и уселась напротив кровати.

– Редкий мужчина так заботится о жене… – Она говорила, ловко орудуя ножом, но ее взгляд не отрывался от лица лежащей. – Видишь, как твою невестку выходил? Вся белая да румяная…

Она с тревогой следила за ножом в руках соседки – казалось, вот-вот лезвие соскользнет на пальцы. Но яблочная кожура лишь удлинялась в проворных руках, пока наконец не упала цельной спиралью на пол. Она незаметно перевела дух.

– Лао Чжан, хочешь? – крикнула за спину женщина, слегка повернув голову.

Истощенный мужчина по имени Лао Чжан, кажется, издал слабый звук – она даже не была уверена, что действительно его услышала. Но женщина лишь сказала «а» и с хрустом откусила огромный кусок яблока.

Она отвела взгляд от брызгающих соком губ соседки и перевела его на лицо пациентки. Рассмотрев его, спросила:

– Она… моя невестка… давно в таком состоянии?

– Не знаю. – Женщина говорила с набитым ртом. – Когда нашего Лао Чжана сюда положили, она уже тут была. Месяца два-три, наверное.

– Ни разу не приходила в себя?

Женщина сглотнула:

– Если б приходила, разве осталась бы тут?

– А она вообще очнется?

– Кто знает… – Женщина вытерла тыльной стороной ладони подбородок. – Врачи твердят «наблюдаем». Да где этому наблюдению конец? Два месяца – как была, так и осталась!

Она кивнула, испытывая сложную гамму чувств – то ли облегчение, то ли тревогу за женщину, а где-то в глубине даже проблеск надежды.

Тот самый Лао Чжан снова пробормотал что-то невнятное.

– Знаю, знаю, потом! – Полная женщина, не оборачиваясь, продолжала с аппетитом уплетать яблоко, а затем неожиданно спросила: – Вы редко домой приезжаете?

Она замешкалась:

– Да… я работаю в другом городе.

– Где именно? – не отступала женщина.

– В Даляне, – брякнула она наугад.

Соседка наконец оставила ее в покое, доела последний кусочек яблока и, потянувшись к тумбочке, оторвала несколько салфеток, чтобы вытереть пальцы и нож.

– Навещайте почаще вашего брата. Тяжело мужчине одному.

Перед ее глазами снова возникла та самая бледная полоска кожи у него за ухом. На сердце похолодело – то ли от жалости, то ли от ревности.

– Что же делать? – тихо произнесла она. – Все-таки это его жена.

Полная женщина фыркнула.

– Какая разница, жена или нет? Вот на четвертой койке, – она ткнула пальцем в пустую кровать, – недавно выписались. Тоже после аварии, как твоя невестка. А ее муж? Неделями не появлялся, только деньги требовал. Получит – и снова исчезнет. Бедняга так мучилась – под себя ходила, на заднице дыра вот такая образовалась…

Она сложила руки в кольцо, изображая размер язвы. От одной мысли об этом по коже побежали мурашки.

– Вот и выходит, что на супругов надеяться нечего. Твой брат – редкий случай, – подвела итог женщина.

Лао Чжан снова что-то пробормотал – по тону звучало, будто возмущается.

– Ладно, ладно, иду! – раздраженно бросила та и засеменила к нему.

Фраза «на супругов надеяться нечего» повисла в воздухе, оставляя горький осадок.

В этот момент дверь палаты с грохотом распахнулась – в комнату въехала громыхающая каталка.

– Вторая койка – капельница и температура! – отрывисто скомандовала медсестра в белой маске, из-под которой виднелись только глаза.

Полная женщина подняла иссохшую руку Лао Чжана, наблюдая, как медсестра ловко устанавливает систему, затем сунула термометр ему под мышку.

– На вашей карте мало денег. Срочно пополните.

Женщина молчала, уставившись на капельницу.

Каталку подкатили ближе. «Белая маска», заметив ее, удивленно хмыкнула:

– А где ее муж?

– Он по делам отлучился. Я его сестра. – Она неловко поднялась.

– М-м… – монотонно протянула медсестра, проворно ставя капельницу и поправляя термометр.

Она беспомощно стояла рядом, не зная, чем помочь.

– Не забывайте отсасывать мокроту по расписанию. – «Белая маска» бросила взгляд на аппарат под кроватью. – Вы сами будете или мы?

– Э?.. Что?..

– Ваш брат – перфекционист. Никому не доверяет, только себе. Говорит, пока ямочки не появились, работа не сделана… – В голосе медсестры сквозила язвительность. – Так что – вы или мы?

Она заколебалась. Медсестра, уже теряя терпение, махнула рукой:

– Решите потом. Если не справитесь – зовите.

С этими словами она с грохотом покатила каталку к выходу. У двери обернулась:

– Уберите кожуру! Скоро обход!

Полная женщина криво усмехнулась:

– Угу.

Еще через полчаса в палату вошел пухлый врач, окруженный робкими интернами. Полная женщина мгновенно вскочила, незаметно пинком затолкав кожуру под кровать.

Врач с опухшими веками – явно не выспался – спросил:

– Как больной?

– Без изменений, – отчеканила женщина.

Ответ, кажется, устроил его. Он похлопал по спинке кровати:

– Наблюдайте.

Перешли к соседке. Она нервно поднялась.

– Ну и как тут? – Врач растягивал слова.

Подумав, она честно ответила:

– Не знаю.

Врач даже бровью не повел, лишь наклонился к лицу пациентки:

– Нормально. Наблюдайте.

Интерны заспешили что-то чиркать в блокнотах.

«Он сказал за все время меньше двадцати слов – что они там строчат?»

На выходе врач ткнул пальцем под кровать:

– Мочеприемник.

Глянула – пакет почти полный. Вспомнила его наказ сливать вовремя. Ругая себя за забывчивость, заметалась в поисках емкости. Под кроватью нашлась пустая бутылка с желтым подсохшим налетом. Присев на корточки, стала переливать мочу. Несмотря на осторожность, липкая жидкость попала на пальцы. Тошнота смешалась с обидой: «Ради тебя я даже мочой твоей жены занимаюсь…»

Она открыла тетрадку в ящике и записала время и объем мочеиспускания в конец длинного списка подобных записей. Уже собираясь закрыть тетрадь, внезапно заинтересовалась и начала просматривать записи с самого начала. В тетради скрупулезно фиксировались все детали состояния женщины в коме – видна была его чрезвычайная внимательность и забота. От масштабного – даты операций, имен хирургов – до мельчайших подробностей вроде объема и цвета каждой порции мочи.

На одной из страниц она заметила крупно выведенное: «Ямочки». Слово было несколько раз подчеркнуто шариковой ручкой.

Ямочки?

Вспомнив его слова и замечание медсестры, она повернулась к женщине. Та спала глубоким сном, слегка повернув голову набок; щеки слегка отекли. Она долго всматривалась, но так и не обнаружила ни малейшего углубления.

Ямочки?

Ей вдруг показалось, что она что-то забыла – не могла вспомнить, были ли ямочки у женщины на фотографии. Хотя в