Искатель, 2012 № 09 - Журнал «Искатель»

Впрочем, чего же тут удивительного? Ведь растительная или животная ткань тоже как будто бы синтезирует саму себя, произрастая на поверхности земли. Это значит, что для высокоразвитой цивилизации, способной управлять материей на уровне молекул и атомов, ничего не стоит создать и редис, и огурчик, и жареную телятину.

Подумать только! 1о, к чему мы сейчас едва подошли, нанотехнологии, для них столь же банальное дело, как для нас — добыча и переработка угля.

Свят пощупал одеяло, под которым лежал. Ткань показалась прохладной. Никогда прежде он не видел такой ткани. Она не нагрелась с тех пор, как он лег в постель, не приняла тепло его тела. И все окружающее внезапно приобрело для него совершенно иной смысл. Предметы только напоминают земные, но они отличаются от них, как кострище неандертальцев от микроволновой печи.

Как вообще живет такая цивилизация, как она развивалась? Ведь основного нашего элемента — борьбы за существование — у них просто не было.

Им не нужна еда, поскольку она есть повсюду. Следовательно, им не надо отнимать еду друг у друга, соответственно — и прочие материальные блага. Потому что у них просто нет материальных благ. Потому что они им просто не нужны.

Свят фантазировал об этой немыслимой цивилизации, представлял, какая культура может быть у рудокопов. Да и есть ли она у них вообще? Существуют ли у них религии, и нужны ли они им? Есть ли у них книги, газеты, занимаются ли они какими-нибудь играми, танцами, спортом?..

При слове «спорт» Свят подумал о Насте. А ведь мысль уже ушла на дальний план, поскольку мертвую не вернуть.

Милая моя красавица! Просто женщина, просто школьная учительница. Женщина, которую за последний месяц своей жизни он успел и полюбить, и потерять. Которую несколько раз брал за руку, например, помогая ей выйти из машины... С которой провел четыре ночи на расстоянии вытянутой руки. Которая навсегда так и осталась нетронутой мечтой.

С этими мыслями Свят и заснул. Снилось, будто он лежит в сырой полутемной комнате, вернее, даже в пещере, сложенной из черного гранита, а по стенам текут, искрясь от какого-то неясного света, узкие струи воды... Он проснулся, вновь увидел знакомую обстановку камеры с ее строгой и умеренной роскошью, услышал громкий, какой-то истерический храп Ильи и снова заснул, а пробуждение принесло событие настолько невозможное, что он чуть было не грохнулся на пол, когда осознал, что происходящее — не есть продолжение сна.

24

Дверь открылась, вернее сказать, появилась в стене, вошел, неся перед собой волну лакрицы, обыкновенный ящер, на которого Свят не обратил внимания, поскольку за ним шла, с удивлением поднимая голову и посматривая туда-сюда — Настя.

— Ага! — весело воскликнула она. — И этот тоже здесь. Какими судьбами, месяц ты наш ясный?

Илья, на которого смотрела Настя, показал ей свои наручники, позвенел ими. Ящер, уже собиравшийся уходить, остановился.

— Так тебя тоже поймали-арестовали! — с фальшивой жалостью воскликнула она, уже основательно перейдя с Ильей на ты. — Какая неожиданность...

— Они затормозили лифт на полпути. Очевидно, в их планы не входило, что один из нас откажется от здешнего гостеприимства.

Тем временем ящер подошел к Илье и ловко отомкнул браслеты. Свят так и не заметил, откуда появился в его лапе ключ.

— Между прочим, я и принес им эти вещицы с земли. Купил у знакомого бизнесмена пару.

Свят протянул руки ящеру, тот немедленно материализовал второй ключ. Наручники он как бы спрятал в карман, сделав вполне человеческое движение. Металлические изделия просто-напросто исчезли в его теле.

— Мы ведь всему этому уже не удивляемся, правда? — сказала Настя.

Свят неотрывно смотрел на нее, все еще не веря своим глазам.

— Как такое возможно?

Настя с удивлением воззрилась на него.

— Возможно — что?

Он вдруг понял: здесь может произойти все, что угодно. Понял также, что Настя даже и не знает, что была мертва.

— Но ведь вы, как мне известно... — начал было Илья, но Свят толкнул его в бок и быстро заговорил сам:

— Все ясно! Вчера они просто забыли снять с нас кандалы. Это значит...

— Что не такие уж они и умные, — закончила за него Настя.

— Эй! — обратился к ящеру Свят. — Бы можете говорить?

Ящер даже ухом не повел — можно было сказать, если бы у ящера были уши. Создание повернулось и пошло к стене, которая на секунду превратилась в дверь, пропустив его.

Илья, похоже, не понял жеста Свята и продолжал глядеть на Настю с изумлением:

— Вы... — произнес он, но Свят опять перебил его:

— Ты потеряла сознание, когда тебя завалило песком. Тебя ведь отнесли в здешний медпункт?

— Да, я очнулась на... Что-то вроде больничной палаты в реанимации. Очень похожей на ту, где я лежала в прошлом году, когда мне вырезали аппендицит. Сложный был случай: перитонит. Могла умереть!

Илья наконец понял, чего от него хотели, и больше не пытался говорить.

— Это из той же серии, что превращение лифта, — сказал Свят. — Они извлекли из твоей памяти обстановку и воссоздали ее.

— Точно! Мне все время казалось, что я лежу в той же самой палате.

Когда Настя очнулась, она и вправду подумала: что это за странный, длинный, такой настоящий сон ей приснился под общим наркозом, пока врачи боролись за ее жизнь? Мужчина, о котором она мечтала, — человек той же самой судьбы. Приключения в шахтерском поселке, чудо-ящеры-рудокопы, мертвые с косами из кино...

В голове стоял монотонный гул, она соображала с трудом, никак не могла собраться с мыслями. Выходит, что это был всего лишь сон под наркозом, то есть — наркотический бред. Вот он, оказывается, какой! Услышав шум, Настя повернула