Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

на землю посыпалась желтая пыль. Проследив за ней глазами, она заметила в неполных двенадцати дюймах от этого места другую горку пыли, побольше. Мария провела рукой вверх по стене над второй горкой.

Примерно в ярде от земли кирпич чуть сместился под ее пальцами. Мария вернулась к нему. Когда девочка ощупывала кирпич, он шатался. Присев на корточки, Мария устремила на него взгляд и нащупала края.

Вытащив кирпич из стены, она положила его на землю и просунула руку в отверстие. По размеру оно явно превосходило кирпич. В дыру целиком поместилась сначала кисть руки, потом запястье.

Кончики пальцев коснулись чего-то мягкого. Что это, дохлая мышь? Нет, ткань. Ухватив кончик двумя пальцами, Мария осторожно потянула ее к себе.

И почти сразу поняла, что это не просто тряпка. Судя по весу, в нее было что-то завернуто, к тому же ткань то и дело цеплялась за препятствия. Вытащив неизвестный предмет, Мария положила его на землю.

Тряпка была вся в пятнах, – должно быть, Ханна взяла ее на кухне. Четыре угла были связаны крепким узлом. Девочка кое-как его распутала – пальцы вдруг перестали ее слушаться. Первым, что бросилось ей в глаза, был бордовый платок с кружевной каймой – тот самый, который Мария заметила в вольере у Калибана. В него были завернуты золотая монета, шиллинг, три фартинга и маленький бумажный сверток.

Мария осторожно развернула бумагу. Внутри лежала горка белого порошка, чуть разбухшего от влаги.

Мышьяк.

Она снова зашла в нужник и заперла дверь на задвижку. Потом села. Интересно, Господь сейчас смотрит на нее с небес? Мария надеялась, что нет. Голова разболелась с новой силой. Девочка слегка потрясла ею, надеясь вытряхнуть боль, но это не помогло.

На полу рядом с ней стояла коробка с обрывками бумаги и пергамента – мусором из старой больницы при церкви Святого Варфоломея, что с другой стороны Смитфилда. Госпожа Фэншоу закупила пару тачек для нужника во дворе, ведь куски бумаги суше и мягче, чем тряпки, да и к тому же дешевле. Мария взяла наобум один обрывок. Тяжело дыша, она пересыпала в него примерно четверть порошка, а потом завернула его в бумажку и убрала в карман.

Сложив бумажку с мышьяком Ханны так же, как раньше, Мария завернула ее в тряпку вместе с платком и монетами и связала вместе узлы. Теперь пальцы уже не дрожали. Девочка будто наблюдала за собственными руками со стороны, удивляясь, как ловко они двигаются. У нее возникло странное чувство, будто она, подобно летучей мыши, висит на перекладине под потолком и смотрит на происходящее сверху.

После всех ее манипуляций сверток выглядел точно так же, как и до них. Мария отодвинула задвижку и вышла на улицу. Никто не ждал своей очереди возле нужника, во дворе вообще не было ни души. Не прошло и минуты, а девочка уже спрятала узелок обратно в отверстие в стене и закрыла его кирпичом. Вторую горку пыли она разровняла носком туфли.

В голове по-прежнему противно жужжали пчелы, отчего мысли Марии путались и делались неузнаваемыми, как будто они принадлежали кому-то другому.

* * *

В дороге господину Фэншоу не представилось возможности поесть в свое удовольствие, и к вечеру аппетит у него разыгрался не на шутку. В результате за ужином он устроил настоящий пир, заказав яства из кухмистерской. Как и все остальные слуги, кухарка понимала, что хозяин недоволен оказанным ему скромным приемом, и к ужину расстаралась, приготовив в дополнение к трапезе одно из любимых блюд Фэншоу – итальянский пудинг.

К старости господин Фэншоу стал сластеной, и чем дальше, тем больше сахара он требовал. К итальянскому пудингу старик питал особую слабость. Это лакомство готовилось из хорошего пшеничного хлеба и говяжьего сала. И то и другое нужно было порубить на мелкие кусочки и смешать с гвоздикой, мускатным орехом, измельченными финиками, высушенным на солнце изюмом, костным мозгом, розовой водой, яйцами, сливками и большим количеством сахара.

Поскольку госпожа Фэншоу была не в состоянии обсудить с кухаркой предстоящий ужин, на кухню отправилась Мария. Кухарка объяснила, что для итальянского пудинга всего-то и нужно, что положить ингредиенты на смазанный сливочным маслом противень и запечь их. Не пройдет и часа, а блюдо уже будет готово. Главное – не оставлять его надолго в печи, ведь хозяин слаб зубами и любит, чтобы внутри пудинг был влажным, почти жидким. И наконец, сверху десерт надо щедро посыпать сахаром – в этом году господина Фэншоу стало еще сильнее тянуть на сладкое. Ну а потом кушанье можно подавать к столу.

* * *

В первый вечер после возвращения на Слотер-стрит ужин состоялся в восемь. Анна не выходила из своей комнаты. Ее рыдания разносились почти по всему дому, но, к счастью, в столовой их не было слышно. Господин Фэншоу велел сообщить невестке, что пора к столу, но ее горничная передала, что хозяйка не спустится и относить ужин наверх тоже не нужно, поскольку она не в состоянии проглотить ни крошки.

В результате Мария села за стол с дедом одна. Сначала они почти не разговаривали. Во время трапезы господин Фэншоу любил полностью сосредоточиваться на еде – он был не из тех, кто способен удержать в голове две мысли сразу. Насытившись, дед приободрился, а после итальянского пудинга и вовсе повеселел. Старик уговаривал Марию съесть еще одну порцию, но девочке больше не хотелось.

– Возьми добавки, милая, – сказал он. – Грех отправлять такую вкуснотищу обратно на кухню.

– Сэр, больше одной ложки мне не осилить.

– Тогда отнеси пудинг своей бедной матушке. Если есть на свете блюдо, способное вернуть ей аппетит, то это именно оно. Положи кусок в миску и передай ей. И постарайся убедить ее, чтобы непременно отведала это лакомство.

Мария наполнила миску пудингом.

– Еще, – велел дед. – Погоди, дай-ка сверху сахарком посыплю. – Поднеся к миске сахарницу, господин Фэншоу как следует ею потряс и пояснил: – Превосходное средство от черной желчи. Твоей матери нужно восстановить баланс телесных соков. Может, тогда у нее и на сердце полегчает.

Для господина Фэншоу это было равносильно проявлению заботы. Мария взяла миску и ложку, осторожно поднялась по лестнице и постучала в дверь матушкиной спальни. Ей открыла горничная. Занавески были задернуты, чтобы в комнату не проник ни единый луч предзакатного солнца. Мать лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и рыдала, но уже тише, чем раньше.

– Дедушка велел передать вам десерт. Это итальянский пудинг.

Горничная только головой покачала:

– Зря стараешься. Мадам есть не станет. Она от всего