Что скрывает прилив - Сара Крауч

себя от досады, ударил в третий раз – дверь не дрогнула. Оставалось еще два окна: можно было разбить стекло и залезть внутрь. Внезапно Джим понял, что даже не подумал повернуть дверную ручку, и сделал шаг вперед. Та, к его удивлению, плавно повернулась, и дверь распахнулась. Элайджа оставил ее незапертой.

На кухне было стыло и темно. Джим включил свет, огляделся. Чемодан, в прошлый раз стоявший у дивана, исчез. Элайджа бежал. Джим, ругаясь, вышел из дома и бросился к машине.

Он сел за руль и залез в бардачок. Под ордером на арест лежал дневник Эрин. Джим открыл его, полистал и нашел то самое место:

Я только спросила, правдивы ли слухи, которые ходят о нем и девушке из резервации, и он слетел с катушек. Мы тогда были у него дома, танцевали под пластинки его родителей. Наверное, не стоило затрагивать эту тему, но ведь я прекрасно знала, о ком идет речь. О Наките Миллс.

Похоже на скваломское имя. Если Элайджа прячется у нее, значит, искать его нужно в резервации.

Джим включил фары, выехал на дорогу и взял курс на север. Метель усилилась, и шериф не хотел терять времени. Он мчался, закладывая виражи, а ветер свистел в щелях окон и дверей, словно пытался пробраться в салон.

– Ну давай, давай, – бормотал Джим, ударив по тормозам, когда перед ним вылезла машина. Включил сирену, и машина прижалась к обочине, пропуская шерифа. Он пересек границу, съехал на грунтовую дорогу. Из-за бесконечной череды заморозков и оттепелей дорога покрылась ухабами, и Джим трясся по ним с неосмотрительной скоростью, царапая днище автомобиля. Он глядел по сторонам, на домики, которые выстроились вдоль дороги. В одном из них горел свет; шериф припарковался и вышел из машины.

Он бросился к двери, на стук вышла молодая скваломка с ребенком на руках. В глазах у нее мелькнул страх, и Джим подумал, какое зрелище собой представляет: безумный коп с мигалками за спиной явился к незнакомой женщине на порог в самый разгар бурана.

– Извините, мэм, что напугал вас. Я ищу дом, где проживает Накита Миллс, не подскажете, как его найти?

Младенец расплакался, и скваломка, задумавшись, принялась ласково укачивать его в слинге.

– Мой супруг однажды навещал преподобного Миллса. Он должен знать, где их дом.

Женщина зашла в дом, прикрыла дверь, и Джим, скрестив руки на груди, остался ждать на крыльце. С гор дул ветер, и, хотя было утро, небо сделалось темнее, и по нему, словно свитки, покатились налитые снегом угольно-черные тучи.

Прошло немало времени, прежде чем молодой сквалом приоткрыл дверь и указал Джиму дорогу: в сторону горы, на перекрестке повернуть налево, а оттуда – прямо по дорожке по холмам, пока не увидит дом, смахивающий на коттедж на горнолыжном курорте. Шериф поблагодарил его и сел в машину.

Джим давно не заезжал так глубоко в резервацию. Ему приходилось бывать в горах несколько лет назад. Несчастный случай на охоте. Вдруг Джим схватил с пассажирского сиденья дневник, нашел имя. Накита Миллс. Вот оно что! Теперь понятно, почему это имя показалось шерифу смутно знакомым, когда Джереми произнес его в первый раз. Однажды он уже приезжал в этот дом, чтобы сообщить ей о гибели мужа.

Теперь он вспомнил, как обнаружил на дороге обезумевшего от горя молодого человека, который склонился над телом друга, и как слезы струились у него по щекам. Вспомнил, как вызвал скорую помощь, заметив, что торопиться им некуда. Вспомнил, как в ночи полз по этому самому участку дороги, охваченный страхом перед тем, что ждало его впереди. Как на перекрестке повернул налево и стал подниматься по пологим холмам, туда, где, словно маяк, возвышался дом и в окнах горел свет, хотя была почти полночь. Женщина в доме металась, заламывая руки, гадая, куда запропастился ее муж. Джим сглотнул, вспомнив, как поднялся на крыльцо и постучал. Дверь тут же распахнулась, и Джим видел, как облегчение на прекрасном лице молодой вдовы сменилось выражением ужаса в остекленевших глазах, когда он, склонив голову, сообщил ей ужасную весть. Может, он и забыл ее имя, но ему не забыть выражение ее лица, когда земля ушла у нее из-под ног. Той ночью, когда шериф ложился в кровать, утешала его только мысль, что она молода и полна сил, а значит, еще сможет найти спутника жизни. И, похоже, нашла – парня в бегах, на которого выписан ордер.

На перекрестке Джим повернул налево. Он вел машину вверх по дороге, приближаясь к горам; за окном кружилась вьюга. Снаружи стало темнее: повернув на восток, шериф выехал на участок дороги, пролегавший под тенью горы. Чем выше он забирался, тем роскошнее становились дома, и наконец он увидел тот, который был ему нужен. Рядом стояли три автомобиля, а за ними – синий «камаро».

Джим выключил фары и припарковался. Потом взял ордер и, убедившись, что наручники висят на поясе, вылез из машины.

В бесчисленных окнах отражались облака, цеплявшиеся за вершины гор, и за стеклом ничего нельзя было разглядеть. Джим поднялся по ступенькам и постучал. Услышал шаги по лестнице и сделал шаг назад, собираясь с духом. Дверь открыла Накита. В ее глазах он заметил проблеск узнавания, а после – страх при мысли о том, что означает его приход в этот раз.

– Не уверен, что вы меня помните, мэм…

– Мне никогда не забыть вашего лица, – прервала его она.

Джим сухо кивнул.

– Я пришел за Элайджей.

– Я знаю.

– Тогда советую вам отойти в сторону и не мешать мне делать мою работу.

На миг показалось, что Накита захлопнет дверь, но, к его удивлению, она распахнула ее и посторонилась, чтобы дать ему пройти.

Джим последовал за ней по коридору на кухню, где за столом сидели Элайджа с пожилым скваломом – по всей видимости, отцом Накиты – и, склонившись друг к другу, о чем-то беседовали.

– Элайджа, – окликнула его Накита, и что-то в ее голосе заставило его мгновенно поднять голову. Он скользнул по ней взглядом и увидел шерифа, вошедшего на кухню.

– Элайджа, – сказал он, показывая ордер. – Ты арестован за убийство Эрин Лэндри.

Никто, казалось, не удивился.

Элайджа медленно поднялся.

– Вы арестовываете не того человека, шериф.

– Вот как? А на ордере стоит твое имя, – сказал Джим без тени улыбки.

– Выслушайте меня. Мы знаем, что ее муж приезжал в город, и думаем…

– Меня не интересует, что вы там себе думаете. Ты арестован.

– Да послушайте…

– Мэнни улетел тридцать первого, – снова прервал его