Искатель, 2012 №1 - Татьяна Косова

— Сумки порожние, что же еще! — возмутился Стогов.

Согнувшись под тяжестью мешка, он качнулся вперед и чуть не стукнулся с Лисавиным лбами. Лисавин отскочил в сторону, пропустил инкассатора и надсадно закричал:

— Мешок в кладовую! Оружие не сдавать! И водителю скажи, чтобы не разоружался! Сержант Котов — проконтролировать!

— Ну что там еще? — Из-за спины Лисавина вышел Толик, водитель «уазика». — Опять работенку нашли?

— Никакую не работенку! — голос Лисавина сорвался на фальцет. — ЧП у нас случилось, понимаете! Поэтому всем по очереди в кабинет управляющего! Расскажите... — Он на секунду замолчал, увидев еще одного инкассатора. Тот вылезал из машины задом и тащил на себя мешок еще больших, чем у напарника, размеров.

— Так, э... Эмерсон, оставь в покое мешок и быстро за мной к управляющему! — скороговоркой выпалил зам.

Инкассатор оглянулся, чуть замешкался и не удержал мешок, который глухо шлепнулся на землю.

— Меня зовут Эриксон, — с вызовом сказал он и, не поднимая мешка, выпрямился во весь рост. — Можно просто Эрик.

Лисавин, как ни нервничал, все же успел отметить, что новенький своим лицом, длинными патлами и круглыми очками очень сильно походил на Джона Леннона — прямо копия знаменитого музыканта.

— Почему на радиовызов не отвечали? — Фальцет Лисавина пропал, при этом скорость произнесения слов увеличилась: — Скажете, что рация не работала? Но это же безобразие! Немедленно пойдемте со мной. — Он вцепился инкассатору в рукав рубашки и повел в здание банка.

— Эй, пусть Эрик хоть мешок с собой прихватит! — возмущенно крикнул им вдогонку водитель. Но Лисавин лишь отмахнулся, а Эриксон виновато обернулся — мол, ничего не могу поделать.

— Придется тебе, Толик, самому поднапрячься, — усмехнулся Котов.

— Ну, правильно! Я и баранку крути, и мешок тащи! — Водитель сердито захлопнул дверцу «уазика» и, сопровождаемый ухмыляющимся милиционером, поволок мешок по земле в банк.

— Привез? — беспокойно поинтересовался у Стогова дежурный по кладовой дядя Миша Хлепатурин, как только инкассатор водрузил мешок на стеллаж.

— Как договаривались — «Андроповку», с тебя четыре рубля семьдесят копеечек, — Стогов развязал мешок и вытащил из самой верхней сумки пол-литровую бутылку водки с зеленой этикеткой, — в продаже эта марка появилась совсем недавно и за дешевизну сразу снискала популярность у граждан.

Получив деньги, инкассатор вывалил остальные сумки из мешка и начал их сортировать, но Котов с серьезным видом его отстранил:

— Стой здесь и смотри, — после чего стал сам брать сумки одну задругой, открывать, заглядывать внутрь и передавать дежурному.

— Дядя Миша, может, хоть ты скажешь, что произошло? — сердито поинтересовался Стогов.

— Не у вас, а у нас, Женечка, — поправил Хлепатурин, — и не кипятись. Происшествие произошло самое что ни на есть чрезвычайное.

И он рассказал Стогову и Хлепатурину, что случилось в родном отделении банка...

...Как только инкассаторские бригады разъехались по маршрутам, управляющий вместе с кассиром-контролером Галиной Павловной и лейтенантом Качановым пошли открывать сейф, где хранились сумки с вечерней выручкой. А когда открыли, то, по выражению Бабичева, «так на пятые точки и сели». В металлическом боку надежного германского сейфа была аккуратненькая дырочка, диаметром сантиметров двадцать. Кинулись сумки пересчитывать и, как и следовало ожидать, обнаружили пропажу. Правда, всего одной сумки.

— Проспали?! — набросился управляющий на лейтенанта, который снял фуражку со вспотевшей лысой головы и обмахивался ею, словно веером. Именно он, дежуривший в банке ночью, отвечал за охрану сейфов с ценностями. Но милиционер клялся и божился, что ни на секунду даже глаз не сомкнул, что тому есть свидетели. И действительно, совесть его была чиста — всю ночь здесь же, в каких-нибудь трех метрах от сейфа, он, в паре с охранником-сержантом, резался в домино против дежурного инкассатора и водителя суточного автомобиля.

Когда вчера поздно вечером сумки закладывались кассиром в сейф и Качанов, по многолетней привычке, лично их пересчитывал, все было в порядке. Затем кассир запер сейф и опломбировал. Вот за целостность пломбы и самого сейфа Качанов отвечал. Пломба была не тронута, но над сейфом не иначе как кто-то потрудился с автогеном.

Лейтенант провел пальцем по кромке отверстия и почувствовал, что металл еще теплый.

— А ведь резали-то его совсем недавно, минут тридцать назад, а то и меньше, — с упреком сказал он управляющему. Тот округлил глаза, тоже потрогал кромку и убедился, что Качанов не врет и металл действительно еще теплый.

Такую дырку можно было сделать при помощи миниатюрного электро- или газосварочного аппарата. Но каким бы совершенным этот аппарат ни был, при резке обязательно слышался бы и шум, и треск, летели бы искры, стоял бы специфический запах. На все это работники банка не могли бы не обратить внимания. Управляющий и сам за утро несколько раз проходил мимо сейфа — кабинет находился рядом, но ничего необычного не видел и не слышал.

Значит, над сейфом поработали ночью, а лейтенант Качанов либо говорит неправду, что бодрствовал, либо сговорился с остальными и сам ограбил сейф. Но почему же металл после ночной резки до сих пор не успел остыть?

— Куда ж вы смотрели-то? — непонятно у кого именно спросила Галина Павловна и неожиданно для мужчин заплакала.

Слезы ее вывели управляющего из временного отупения. И тогда он, по выражению Бабичева, «всех поставил на мочки ушей». Сумку искали и в самом банке, и в инкассаторских автомобилях — тех, которые дежурный сумел вызвать по рации. И до сих пор ищут.

— Еще двадцать первый маршрут где-то на линии болтается — у них, видите ли, тоже рация не отвечает, — закончил Бабичев рассказ. — Но я сомневаюсь, что у них или у вас денежки найдут. Уж больно ворюга талантливый, раз так лихо сейф откупорил. Такого не поймаешь.

— Ты что же, дед, думаешь, кто-то из наших мог сумку спереть? — возмутился Стогов.

— На тебя, Женечка, не думаю.

— Все, здесь пусто, — сержант Котов передал последнюю просмотренную сумку Бабичеву. — А вот и старший ваш с допроса вернулся, — показал он на вошедшего в комнату раскрасневшегося Эриксона. — Кто следующий?

Вопросы, задаваемые управляющим и инкассаторам, и водителям, были одинаковые. Не заметили ли утром в банке чего-нибудь необычного? Как работали на маршруте? Не было ли заездов по своим делам? И ответы звучали тоже одинаковые: все нормально, ничего подозрительного, на маршруте никаких отклонений.

Управляющий, конечно, понимал, что, если даже инструкция и нарушалась, никто все равно не признается — зачем наживать себе неприятности. Бригада 18-го маршрута не была исключением, и все трое, как один, утверждали, что ничего не видели и ничего не знают. Стогов же, покидая кабинет управляющего, добавил обиженно, что подозревать в воровстве сотрудника, отработавшего в