Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Боялась, что ты начнешь слишком сильно надеяться, – объяснила ты. – Но сегодня у тебя было такое лицо… Я хочу, чтобы ты хоть раз могла мной гордиться. – Или, может, очередные травмы наконец-то напугали тебя до смерти. Но кого волнует причина? Я крепко обняла тебя, отцовские носки попадали на пол. Ты плакала мне в волосы, и мы стояли, обнявшись, долгое время, и я не хотела, чтобы это заканчивалось. Но понятно, что в конце концов я отпустила тебя, а ты меня.

Глава 17

Я распечатала письмо тебе рано утром, пока муж был на пробежке, а Тутси звенела посудой на кухне с детьми, и выскользнула из дома, ни с кем не попрощавшись. Я испытывала гордость, чувствуя вес страниц в руке; всё, что я написала, все эти слова – моя единственная защита от прошлого. Письмо-сделка, письмо-мольба: обойдитесь, пожалуйста, как-нибудь без меня. Всю свою жизнь я чувствовала, что никогда не смогу дать тебе то, что нужно, дать достаточно; я постоянно терпела неудачу. Но на этих страницах я сформулировала нечто ценное. Здесь я дала тебе узнать меня. И теперь вопрос в том, поймешь ли ты. Смогла ли я убедить тебя, что любовь, вопреки всему, чему нас учат, может проявляться как забвение?

Сможешь ли ты забыть меня, дорогая родительница?

На почте я попыталась открыть стеклянный шкафчик с лего-инсталляцией, а то и прихватить оттуда мини-фигурку, чтобы принести домой Ларку, но на этот раз замок был заперт. Более того, в углу стоял новый стеллажик с детскими книжками и два маленьких стульчика у столика с бумагой и восковыми мелками. Ребенок возраста Ларка раскрашивал там картинку, довольный. Похоже, что сцена, которую я устроила, принесла свои плоды. Я восприняла это как хороший знак. Дела складываются в мою пользу. Это знак, что тебе повезет найти людей, которые смогут тебе помочь. Только не меня. Я позволила себе погрузиться в мечты: если сейчас ты последуешь моим указаниям, то, возможно, однажды в далеком будущем я смогу сесть в машину, одна, и поехать к тебе (я представляла тебя в маленьком домике у моря), и мы увидимся с тобой и снова вспомним – нет, поймем впервые, каково это: быть матерью и дочерью.

Я вложила письмо в конверт, надписала твой адрес на лицевой стороне. Не думай, будто меня не терзало, что я отправляю послание в тюрьму, а не на домашний адрес, дорогая родительница. Глубочайшее опустошение, постоянная и неизбывная грусть – вот что я чувствовала, представляя твои дни. И все же, стоя у стойки приема корреспонденции, я отправила тебе слова, которые ты не хотела слышать. Потом я забрала свои многочисленные посылки, хотя очень смутно помнила, когда успела столько всего заказать. С шопоголизмом пора кончать. Что за дурь, с чего я решила, будто очередная этично-экологично сшитая шмотка как-то меня исправит, даст мне контроль над ситуацией? Я решила завязать немедленно.

Когда я вернулась с почты, Тутси попросила передышки. Захотела провести немного времени в одиночестве, съездить в «Хобби лобби» в пригороде.

– Конечно, – сказала я. – Желаю вам хорошо провести время. – Она коротко кивнула. Дети выбежали на лужайку перед домом, чтобы проводить ее, и при этом ревели так, словно она уезжает навсегда.

– Бабушка вернется? – снова и снова спрашивал Ларк.

– В жизни не бывает гарантий, – наконец сказала я, когда поняла, что сын не отстанет, – но да, она вернется.

Я думала, что утро, проведенное с Новой и Ларком, доставит мне удовольствие, но ничего подобного. Ларк принялся больно тянуть и дергать меня за волосы, закручивая их в хвостики, от напряжения у меня заболела шея. Нова притворялась, будто записывает на видео урок по йоге, проверяя каждые две секунды, смотрю ли я, и орала «Ну ма-а-ам!», стоило мне отвести взгляд. Ларк затянул песенку «Джон Джейкоб Джинглхаймер Шмидт», перекрикивая сестру. Я как можно более незаметно воткнула в уши беспроводные наушники и нажала на воспроизведение аудиокниги, которая слегка заглушила «Джона Джейкоба» и полностью – мою дочь. Но этого было недостаточно. Палец машинально кликнул по иконке, уводя меня на страницу одежного секонд-хенда, и поместил в корзину дедовский свитер из испанской шерсти за 240 долларов.

Нет, нет, нет! Я аннулировала заказ. Почему я не могу просто быть – с самой собой, с детьми, со своим раздражением, в конце концов? Только и нужно, что принять реальность, но принятие почему-то больше не представлялось невозможным. Ты была здесь, рядом со мной. Отец был здесь. Я снова с тоской подумала о свитере, но представила, что могла бы сказать Джейн о моем шопинге: «Все равно что меняться каютами на “Титанике”, Клов».

Тутси вернулась и нашла меня лежащей на полу гостиной, разрисованной нетоксичным игровым макияжем, с роем из примерно пятидесяти заколок в волосах. Аудиокнига в ушах была выкручена на полную громкость, некачественные диалоги полностью заглушили любые осуждающие ремарки, которые свекровь могла мне предложить. Дети бросили меня и побежали к ней. По крайней мере, я пережила утро и ничего не купила, маленькая победа. Я собралась на смену чуть ли не со скоростью света и буквально выскочила за дверь.

* * *

В «Дарах земли», пока мы распаковывали различные суперфуды в порошках и аккуратно расставляли их на полках, я спросила Джейн, чувствовала ли она материнскую любовь; мне всегда было любопытно, что на этот счет думают другие люди, поскольку бо́льшую часть времени я была не уверена, как сама ответила бы на этот вопрос.

Она задумалась.

– Да, наверное, чувствовала, но в конце концов я поумнела.

– Каким образом? – спросила я.

– Однажды мне пришла в голову мысль попробовать сделать что-то по-другому, не так, как мать считала правильным, и я так и поступила. Но отпустить ее было нелегко. Смерть – это всегда нелегко.

– Мощно. – Облегчение, которое я испытала, отправив письмо, было кратким, и теперь меня начала снедать тревога по поводу того, что случится, когда я получу ответ. Сработают ли мои слова, всего лишь жалкие слова? Заставят ли тебя понять?

– Некоторые люди пойдут на все, чтобы выжить, и я – одна из них, – заявила Джейн.

– То, что мне пришлось пережить в возрасте моих детей, было невообразимо, – призналась я. – Я никогда не была невинным ребенком. Думаю, в этом моя проблема. Чем старше становятся мои дети, тем четче я осознаю, насколько родители отравили мне жизнь, и как же я на них за это зла! Я смотрю на свою дочь и перепроживаю все, что видела в ее возрасте. В последнее время я завидую дочери,