Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Ты не знаешь, как работают деньги, дорогая. – Ты взглянула на отца. – И потом, это разобьет ему сердце.

Ты пустилась в рассказ о ваших отношениях, когда вы только познакомились: как будто все, что ты знала раньше, оказалось неправдой, что прежде ты была как застрявший ящик комода, который наконец дернули и поставили на правильные рельсы, ты стала чьей-то. Для тебя не было ничего романтичнее, чем принадлежать кому-то целиком и полностью, со всей страстью. Ты говорила, что, когда вы вместе появлялись на людях, он обнимал тебя, заслонял собой, крепко вжимал в свое тело, так что ты сливалась с ним полностью. Была его, и только его. Ты говорила, что отец для тебя – словно сильнодействующий наркотик.

– Может, Кристина и права. У меня зависимость от выпивки и твоего отца.

Но вот что я поняла только сейчас и хочу рассказать тебе. По этой причине я не могу тебе помочь, не стану переворачивать свою жизнь вверх дном ради тебя; по этой причине я умоляю, буквально умоляю тебя на суде не упоминать обо мне вообще, не втягивать меня ни словом, ни делом. И вот эта причина: ты меня не защитила.

И да, да, я понимаю, почему ты так поступила, знаю все отговорки, которыми можно оправдать твое поведение. Но мое тело не принимает эти объяснения. И мое тело переполнено злостью. Год за годом, глядя мне в глаза, ты скармливала мне причину за причиной, почему мы должны остаться. Ты была так поглощена своей дурной любовью, что не заметила, как я напилась в тот вечер, не заметила, как Гэри утянул меня к себе на колени, и я почувствовала его эрекцию сквозь серферские шорты. Ты не заметила, как он полез мне под платье и лапал мою грудь, ту самую грудь, которой я позже вскормила своих детей. Когда я пошла в туалет, ты не заметила, как он пошел за мной и попробовал закрыться вместе со мной в кабинке. Знаешь что, дорогая родительница? Он отслеживал мои перемещения весь вечер, учуяв особый запах моей полной изоляции. Девочки вроде меня – добыча для охотников вроде Гэри, как будто у нас на спине нарисована мишень. Он заметил, что ты пьешь, что твой гиперфокус сосредоточен только на отце. Заметил, что отец перешел от пива к наркотикам с молодой официанткой. В туалете Гэри сказал: «Иди сюда, милашка». И что-то во мне встало на дыбы. Я разбила бутылку пива о кирпичную стену. Звук отрезвил меня. Я всадила розочку Гэри в бедро, и он закричал: «Ай-ай!», как мультяшный персонаж. Я вернулась на вечеринку, забрызганная его кровью. Даже сейчас, заходя в туалет в парке, я слышу голос твоего начальника, все еще чувствую призрак его тощего куриного члена, дешевой синтетики его шортов. Я хочу, чтобы ты это знала. Мне нужно, чтобы ты это знала.

А теперь представь: вернувшись из туалета, я обнаружила, что оба моих родителя бросили меня на вечеринке, не сказав ни слова. Я ехала домой на двух автобусах с пересадкой и уснула в коридоре под дверью нашей квартиры.

Той ночью ты попала в больницу. Ты переживала всю эту историю заново две недели спустя у Кристины, после того как тебя наконец выпустили; мы с Селин смотрели «Джерри», я ела из пакетика мармеладных червяков в сахарной глазури, таких приторных, что чуть задница не слиплась. Ты рассказывала, как отец, избив тебя на парковке, очень любезно сам же и отвез в больницу, потому что иначе ты, по словам врача, умерла бы от внутреннего кровотечения.

– Я всего лишь спросила, какого хрена он флиртовал с той официанткой. Черт меня за язык дернул. – Ты курила сигарету возле приоткрытого окна, выдувая дым в небо. Вид у тебя был все еще немного опухший, и нижняя губа выглядела странно, как будто полностью оторвалась и затем ее пришили обратно. Было ясно, что улыбка у тебя никогда не будет прежней. Добавь это в список. Некоторые женщины твоего возраста делали дорогостоящие процедуры, чтобы повернуть время вспять, тогда как мой отец бесплатно переделывал тебе лицо. Но за все надо платить. Ты пошутила, что теперь твои губы наконец-то выглядят соблазнительно пухлыми.

– Ты выглядишь ужасно, – сказала я, и Кристина, соглашаясь, щелкнула пальцами.

– Врач говорит, что у меня в спине была дыра. Он ничего подобного прежде не видел.

Ты чуть не умерла. Опять.

– Вы понимаете, что это значит, – сказала ты нам. Да, теперь мы уйдем. Конечно же, теперь мы уйдем от него. Твои движения были скованными, у тебя болело все тело. – Это значит – больше никаких корпоративных вечеринок.

Должно быть, ты увидела, как у меня вытянулось лицо, потому что позже в тот же день в домовой прачечной, складывая парами рабочие носки отца, пообещала:

– Слушай, мы что-нибудь придумаем.

– Тебе вообще есть до меня дело? – спросила я. Теперь я была почти взрослой. Не за горами тот день, когда я оставлю тебя наедине с ним, начну самостоятельную жизнь. Всю свою жизнь я служила буфером между отцом и его нераскрытым потенциалом насилия и очень боялась того, что произойдет, когда меня не будет рядом, чтобы обезвредить и отвлечь его, защитить тебя. Я знала, что ты боишься того же. Что считаешь меня своей защитницей. И на самом деле не будет для меня никакой свободы, пока не освободишься ты.

– Прости, что мы так живем, – сказала ты.

– Тогда давай уйдем.

– Ну, – сказала ты, оглядывая помещение и понизив голос, – возможно, есть способ.

Ты сказала, есть один старый друг из АА, который готов помочь. Ты случайно встретилась с ним в больнице. Он по-прежнему оставался трезвым, выучился на медбрата. Ты узнала его, когда он менял тебе повязку. Ему, конечно, потребовалось больше времени, чтобы узнать тебя, с таким-то лицом. Он сказал, что понимает твою ситуацию. Что у его сестры есть частный дом в районе Северного берега Оаху на большом участке земли, куда она почти не ездит. Расположен очень изолированно, с дороги его не видно. Что он сочувствует женщинам вроде тебя. Он видел, как многие заходили в программу, чтобы излечиться, и выходили из нее, потом приходили снова и снова уходили, и так пока уже не было сил ни на то, ни на другое, по разным причинам. Мы могли бы временно пожить там, пока не обдумаем дальнейшие шаги.

– А какая ему от этого выгода? – спросила я.

Ты пожала плечами.

– Думаю, он просто хороший парень.

– Почему ты мне сразу не