Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Ярко светило солнце, но было ветрено, и периодически солнце закрывали серые облака, несущиеся по небу идеально лазурного цвета куда-то дальше. Весь день ты говорила, что нам лучше не ходить, что, похоже, собирается дождь. Но у отца был выходной, и он продолжал подначивать тебя:

– Разве ты не хочешь покрасоваться рядом со мной, Альма? Или ты не гордишься мной? – Он повернулся ко мне на заднем сиденье со страшной ухмылкой. – Или, может, она не хочет, чтобы все ее парни меня увидели, а?

– Прекрати, ради бога, – бросила ты, собирая заколкой волосы с химической завивкой, сделанной в домашних условиях. – Я работаю с ними уже много лет. – Казалось, могла бы догадаться не прихорашиваться, опустив зеркало над ветровым стеклом. Лучше всего получалось, когда ты появлялась на людях в неряшливом виде, будто собиралась второпях, не успела толком накраситься и выглядела немного растрепанной и измотанной, тогда он мог пожаловаться, что его женщина совершенно не следит за собой: более безопасное нытье, которое обычно не приводило к физическим действиям. Но он сам предложил, чтобы ты надела цветастое платье, и теперь дело могло повернуться в любую сторону. – Обычно мы обсуждаем только замену пустых бутылок из-под кетчупа.

– Ты мне зубы-то не заговаривай, – сказал он. – Я тебя знаю.

– Папа, хватит, – попросила я.

Отец вскинул руки.

– Эй, я готов повеселиться с Альмиными любовничками.

Я закипала от злости, пока ты на переднем сиденье маскировала синяки на руках дешевым стиком-консилером.

– Мама, тебе нужно уйти из «Мари Каллендер» и найти работу гримера в киноиндустрии. Ты могла бы профессионально скрывать синяки у других женщин, которых бьют мужья.

Ты втянула голову в плечи.

– Калла Лили!

Отец кивнул, будто соглашаясь, будто всерьез рассматривал потенциальный вариант смены карьеры.

– А что? Это правда, – огрызнулась я. – Однажды, когда мой муж начнет выбивать из меня дерьмо, я буду точно знать, как поступать.

В этот момент отец круто вывернул руль, вильнув через две полосы движения, и резко остановился на обочине дороги. Потом повернулся ко мне, задыхаясь.

– Если какой-нибудь ублюдок тронет тебя хоть пальцем, я убью его.

– Твой отец действительно убьет его, – подтвердила ты. Вы оба смотрели на меня с любовью, желая защитить от всего. Вот бы сфотографировать вас двоих в тот момент. Я бы вставила снимок в рамочку: плоть от плоти.

– Даже не сомневайся, – поддакнул отец. Он покосился на тебя, и ты кивнула. Неужели он не чувствовал иронию ситуации? А ты?

Сзади нам начали сигналить: отец припарковался криво, и зад машины торчал на дороге. Отец показал другому водителю средний палец своей большой руки: «Долбаный ублюдок!» Мы выехали обратно на шоссе, и минутка семейной идиллии закончилась.

* * *

Когда мы приехали в парк, твои коллеги просияли, увидев тебя. Ваш босс, мопсоподобный мужчина по имени Гэри, сгреб тебя в объятия и приподнял, отрывая от земли.

– Господи Иисусе, Гэри, – запротестовала ты, но слишком любезно. Никаких выводов он не сделает. «Близко, но “почти” не считается», как любила ты говаривать.

Я осмотрела множество сортов пива на столе.

– Да уж, Господи Иисусе, Гэри, – Я закатила глаза. – Ты планируешь, чтобы здесь нас и убили?

Взрослые засмеялись с растерянными лицами: подросток шутил над тем, что все знали, но о чем не хотели говорить, – что мою мать систематически избивали. Я не понимала, почему насилие в браке казалось другим – безопасным, не представляющим угрозы для общества. Почему ревность отца и интенсивность его гнева так часто принимали за страсть. Я до сих пор не понимаю этого, хотя в новостях через день сообщают о новых массовых расстрелах, и – бинго, преступлению предшествовали годы, когда чувак избивал свою мать, или подругу, или жену. Но даже тогда у меня уже заканчивалось терпение. Поэтому, пока никто не видел, я сунула два пива в карманы платья и пошла с ними в туалет на другой конец парка. Там я выпила обе банки одну за другой. Я никогда раньше не пила, ненавидела алкоголь из-за вас двоих, но слышала, что другие дети в школе пьют на вечеринках, куда я не ходила. Думаю, мне хотелось переменить ход событий.

Когда я вернулась на вечеринку, отец дружески беседовал с Гэри. Мы с тобой переглянулись, и обе знали, что позже тебе предстоит разбор полетов. Теперь смысл игры был в том, чтобы попытаться вовремя исправить ситуацию. Отвлечь отца, чтобы он забыл об этом глупом объятии. Он с любовью обнял тебя за талию.

– Рад, что ты не даешь ей сидеть без дела, – сказал отец Гэри, и одна из молоденьких официанток окинула его одобрительным взглядом. Благодаря красоте ему спускали с рук многое. Каждый раз, когда он покупал мне мороженое, продавщица добавляла к порции лишнюю ложку. Даже я смягчалась к нему в такие моменты, наслаждаясь демонстрацией того, какой могла бы быть наша семья, как классно мы выглядим со стороны.

Солнце уже село, в парке зажглись фонари, и я чувствовала, что в голове у меня приятно шумит. Я выпила к тому времени уже три банки пива, и всем, казалось, было наплевать. Отец пил и пил без остановки. Даже ты решила, что одна банка не повредит, хотя обычно никогда не пила на публике. Подали жаренного на вертеле поросенка. Мужчина по имени Лаги толкнул прочувствованную речь о том, как он любит семью работников «Мари Каллендер», и ты притихла, изредка нашептывая мне что-то на ухо, какие-то вибрирующие сообщения. Но я не хотела их слышать. Пиво велело мне игнорировать тебя и спланировать побег, оставив вас с отцом на откуп вашему саморазрушению.

Отец уединился на окраине парка за столом для пикника с молоденькой официанткой, и ты все время поглядывала в их сторону, а потом на меня; тем временем народ наелся и начались танцы.

– И из-за всего этого дерьма он сорвется на мне, – сказала ты, как будто в таком исходе было что-то новое и удивительное. Я уже на тебя и не надеялась.

– Кристина говорит, что у тебя стокгольмский синдром.

Ты раздраженно сказала:

– Да что она знает? Целыми днями сидит взаперти в квартире с этой больной куклой. Боится даже просто сходить на свидание. Совсем с катушек съехала.

– Она сказала, что ты привыкла к насилию и принимаешь его за любовь, поэтому никогда не уйдешь от мужа.

– Я бы ушла, если бы был способ, – возразила ты. – Ушла бы не задумываясь в ту же минуту.

– Найди человека, который отвезет нас в аэропорт. У тебя есть деньги. Давай сядем