Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

Войдя десять минут назад в церковь из песчаника, они сначала не поверили своим глазам и ушам. За простым, строгим протестантским алтарем стоял мужчина с короткими волосами и приветливыми глазами. На пасторе не было никакого одеяния, выдающего в нем священника, он был одет в обычный темно-синий костюм. Вместо галстука на плечах у него висел зеленый шарф, и то, как беспомощно он был завязан впереди, еще больше располагало к мужчине. Как и надгробная речь, которую он произносил. Пастор как раз распространялся о привычках умершего, который во время многочисленных прогулок по лесу любил поваляться в навозе диких кабанов. В качестве доказательства он поднял и показал участникам траурной церемонии фото. Публика преимущественно женского пола печально восхищалась рыжим бассетом, который при жизни весил не меньше тридцати килограммов.

«Экуменическая служба с пастором Арендтом. В четвертую субботу каждого месяца», — обещало объявление на двери церкви, которое было расположено так, что они смогли прочитать его, лишь когда вышли за группой наружу. Сейчас они маршировали по лесной дорожке из грубого щебня под моросящим дождем, и Штерн не в первый раз проклинал себя, что не захватил зонт. Его мокрая рубашка прилипла к телу, как будто он надел ее сразу после стирки, не высушив. Если так и дальше пойдет, он, как и Симон, подхватит воспаление легких. К счастью, ребенок остался с Кариной в машине.

— С ума сойти. — Смех Анди напоминал попытку прокашляться, словно он подавился рыбной костью. — Они на полном серьезе несут перед собой деревянный гроб с жирным псом.

— Ну и что. Свою первую собаку я похоронил примерно так же.

— Ты ненормальный.

— Почему? Я был тогда не старше Симона и очень обрадовался, что отец организовал для меня такое прощание. Правда, мы похоронили пса в саду, а не как здесь, на настоящем кладбище.

Они подошли к покосившемуся штакетнику, который отделял земельный участок, принадлежавший церкви, от частного владения приюта для животных.

Штерн ускорил шаг и подошел к необычному пастору. Тот придерживал садовую калитку на уровне бедер, пропуская своих гостей, и поприветствовал Роберта, как и всех, рукопожатием и искренней улыбкой.

— Извините, пожалуйста. Здесь можно пройти и на официальное кладбище?

— Ах, вы не член семьи Ганнибала? — удивился Арендт.

— К сожалению, нет. Мы ищем здесь место захоронения… э-э-э… людей. — Штерн казался себе плохим лжецом, хотя не сказал ничего такого.

— Я должен вас разочаровать. Приют для животных арендовал у нас этот участок. У нашей общины не хватает денег, чтобы удовлетворять условиям для погребения людей. Вам придется поехать в соседний городок.

— Понимаю.

Штерн проводил пастора взглядом, когда тот извинился и вразвалку направился к своим скорбящим, которые ждали его в самом дальнем углу участка рядом с большим кустом рододендрона.

Борхерт покачал головой, услышав последнюю фразу пастора.

— Точно, с ума посходили. Настоящее кладбище есть только в соседнем городе, а для животных целое футбольное поле застолбили!

Комментарий был несколько приувеличенным, поскольку поделенная на мелкие участки поляна насчитывала самое большее пятьсот квадратных метров. Но все равно для таких целей она казалась поразительно большой. Штерн не мог себе представить, что в этой местности погребение животных пользовалось таким большим спросом. Однако количество установленных на земельном участке надгробных камней свидетельствовало скорее об обратном. Отделенные друг от друга различными хвойными деревьями, они беспорядочно торчали из земли, как кривые зубы. Штерн решил немного осмотреться, прежде чем вернуться назад.

— Я подожду здесь! — крикнул ему вслед Борхерт. Он нашел сухое местечко под могучим дубом и не желал его покидать.

Вертиго, Финхен, Мики, Молли, Ванилла… Имена животных, мимо чьих надгробий он шел, были такими же разными, как и их могилы. Большинство украшал белый крест или гранитная плита с простой надписью. Некоторые владельцы раскошелились и заплатили за уход за могилой. У Бранко, например, лежал свежий венок и две белые орхидеи. А Клеопатра действительно являлась кошачьей королевой, пока год назад не была «убита автомобилистом». По крайней мере, так гласила латунная табличка рядом с миниатюрной копией пирамиды Хеопса, украшавшей теперь могилу.

— Это бессмысленно, — услышал он крик Борхерта. — Лукаса здесь нет.

— Откуда ты знаешь? — Штерн обернулся.

Борхерт заметил зеленый стенд рядом с дубом и постучал большим пальцем по тонкому стеклу.

— Тут полный список всех животных, которые здесь лежат. От Абакуса до Цили.

Капли размером с изюмины время от времени стучали Штерну по затылку, как будто он стоял под мокрым деревом, которое кто-то тряс.

— Но никакого Лукаса. Пойдем отсюда. Мы не можем перекопать весь участок — иначе у тех дамочек начнется истерика.

Штерн еще раз посмотрел на пастора, который, стоя к ним спиной метрах в пятидесяти, держал последнюю речь. Свежий осенний ветер, дувший с озера, уносил поминальные слова о собаке в противоположную сторону.

— Ладно, пойдем, — наконец согласился Штерн. — На сегодня моя потребность в трупах удовлетворена.

Он только хотел нагнуться, чтобы убрать с мысков ботинок коричневатую листву, как вдруг остановился.

«Лукаса здесь нет» — последние слова Борхерта крутились у него в голове. Он прикрыл глаза ладонью от дождя и попытался упорядочить детали картинки, которую видел перед собой. При этом рассматривал окрестности словно через забрызганное лобовое стекло, по которому возили грязь старые дворники. Чем больше он моргал, тем мутнее становилась общая картина.

Маленькая группа с пастором. Пирамида Хеопса. Орхидеи.

Здесь что-то было не так. Он только что видел нечто значительное, но неправильно классифицировал это. Как важная встреча в календаре, которая по ошибке внесена не в ту строчку.

— В чем дело? — Борхерт, видимо, заметил его внутреннее напряжение.

Штерн поднял указательный палец левой руки, а другой вытащил сотовый. Одновременно направился обратно к ряду могил животных, где только что стоял.

— Симон спит? — спросил он.

Карина ответила после первого гудка:

— Нет, но хорошо, что ты позвонил.

Штерн не заметил обеспокоенности в ее голосе, потому что сам боялся. Вопроса, который собирался задать Симону.

— Передай-ка ему трубку.

— Сейчас не получится.

— Почему это?

— Он не может говорить.

Штерн опустился на колени перед одним из дешевеньких надгробных камней. Ноющая боль парализовала мозг и начала подбираться к глазам, и Штерн запрокинул голову.

— Ему нехорошо?

— Нет. Что ты хочешь от него узнать?

— Пожалуйста, спроси его, что написано на картинке, которую он нарисовал в больнице. Пожалуйста, это очень важно. Спроси его, каким именем он подписал рисунок.

Трубку отложили, и Штерну послышался звук открываемой двери, но он не был уверен. На заднем фоне шипело и шуршало, как при плохом радиоприеме. Прошло