Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Сквозь открытое окно кухни за моей спиной доносились обрывки родительского разговора.

— Они лгали, Натан. Все женщины из хора сказали, что Амелия больна. Я должна была догадаться.

— А что ты надеялась от них услышать? Что муж избил ее до синяков, и она стесняется выйти на люди?

— Не только ее, Натан. Питера он тоже избил.

Джейк слез с качелей и поплелся по двору, шатаясь от головокружения, и на мгновение я потерял нить кухонного разговора. Брат повалился наземь, а я вновь услышал голос матери, в котором звучала едва сдерживаемая злость.

— Я и не надеялась, что они скажут мне правду, Натан. Уверена, что они считают это происшествие личным делом Клементов. Но тебе они все расскажут.

— Потому что я их духовный пастырь?

— Потому что ты ее духовный пастырь. И если ей больше не к кому обратиться, ей следует обратиться к тебе. Люди поверяют тебе свои тайны, Натан. Я это знаю. И не только потому, что ты их духовный пастырь.

Джейк наконец поднялся на ноги и направился обратно к качелям. Я начал было снова его закручивать, но он меня отстранил и принялся просто раскачиваться.

Я слышал, как на кухне включили воду и наполнили стакан, а потом мой отец сказал:

— Он побывал в лагере для военнопленных в Южной Корее. Ты знала, Рут? Его до сих пор мучают кошмары. Пьет он потому, что думает, будто это поможет ему от них избавиться.

— У тебя тоже бывают кошмары. Но ты не пьешь.

— Все по-разному справляются с ранами, которые нанесла война.

— Некоторые довольно легко выбрасывают ее из памяти. А некоторые, я слышала, говорят, будто армейская служба была лучшим временем в их жизни.

— Наверное, они участвовали не в тех войнах, что мы с Тревисом Клементом.

Джейк крикнул мне с качелей:

— Хочешь, поиграем в мяч?

Я ответил утвердительно и побежал в дом за мячом и бейсбольными перчатками. Выйдя из боковой двери, отец направился к церкви. Я обогнал его и спросил, куда он собрался.

— Повидать Гаса.

— Зачем?

Я уже догадывался, каким будет ответ. Гас, в отличие от моего отца, хорошо знал питейные заведения долины Миннесоты. Если кто-нибудь имел понятие, где обычно пьянствует мистер Клемент, то это был Гас.

— Мне нужна его помощь, — ответил отец.

— Можно мне с тобой?

— Нет.

— Пожалуйста.

— Я сказал нет.

Мой отец редко бывал резок, но сейчас по его голосу стало понятно, что этот вопрос не обсуждается. Я остановился, и он зашагал к церкви один.

Мы с Джейком вошли в дом. Мать рассеянно готовила какой-то перекус. Когда мы поднялись наверх, Джейк сразу схватил свою перчатку, лежавшую на полу. Я принялся рыться в шкафу в поисках своей.

Джейк сел на кровать, приложил перчатку к носу, вдыхая приятный аромат старой кожи, и сказал:

— Он никогда не рассказывает о войне.

Я удивился — ведь казалось, что он увлеченно качался на качелях и не слышал разговора, происходившего на кухне. Джейк умел меня поразить. Отыскав свою старую перчатку игрока первой базы, я натянул ее на руку, а затем ударил по ней кулаком.

— Может быть, когда-нибудь и расскажет, — сказал я.

— Да, может быть, — сказал Джейк, но не потому, что и впрямь так думал. Иногда ему просто нравилось со мной соглашаться.

6

Карл был единственным ребенком Акселя и Джулии Брандтов. Аксель держал в Нью-Бремене пивоварню, основанную еще его прадедом и ставшую одним из первых в городе коммерческим предприятием, которое процветало уже более сотни лет. Пивоварня давала много рабочих мест и потому составляла основу экономической жизни Нью-Бремена. Это была своего рода драгоценность городской короны, а Брандты по меркам Среднего Запада считались почти что королями. Жили они, разумеется, на Высотах, в просторном особняке с белыми колоннами и мраморным задним двориком, откуда открывался вид на весь город — Равнины, предместья Равнин и широкий изгиб реки.

Карл Брандт и Ариэль встречались почти год, и, хотя моей матери это не нравилось, их отношения были в той или иной степени ее рук делом. Каждое лето со времени нашего переезда в Нью-Бремен моя мать устраивала музыкальную постановку, к участию в которой привлекала талантливую городскую молодежь. Проходило представление на открытой эстраде в Лютер-парке в первое воскресенье августа. Жители Нью-Бремена валом валили на него. После того, как участники последнего представления вышли на прощальный поклон, горожане наперебой хвалили и хвалились — не только потому, что молодежь проявила выдающиеся дарования, но и потому, что Нью-Бремен воспитывает в своей молодежи качества, которые в будущем хорошо послужат обществу и стране. В прошлое лето Карлу и Ариэль было по семнадцать, и мать выбрала их на главные роли в мюзикле под названием «Приятель». После окончания постановки звездная пара не рассталась. Поначалу мать считала это естественным следствием времени и усилий, затраченных обоими подростками на постановку, и предсказывала, что отношения закончатся раньше осеннего листопада. Но в долине Миннесоты наступило новое лето, а отношения Карла и Ариэли казались по-прежнему всепоглощающими. Они тревожили не только мою мать, но и Джулию Брандт, которая, когда им обеим случалось встретиться, держала себя — по выражению матери, достойному знаменитой нью-йоркской школы писательского мастерства — «холодно, словно арктическая зима».

Хотя мать и не одобряла отношений дочери, Карл ей нравился, и она часто приглашала его отобедать. Ариэль ни разу не обедала у Брандтов, и мать отнюдь не упускала из виду это обстоятельство. Карл был учтив и весел, к тому же увлекался спортом — футболом, баскетболом и бейсболом. Он поступил в колледж святого Олафа в Нортфилде, штат Миннесота, намереваясь поиграть там в футбол и получить степень, а потом вернуться в Нью-Бремен, чтобы помогать отцу в управлении пивоварней. Глядя из города на холм и белеющие среди зелени стены особняка, я думал, что у Карла Брандта шикарное будущее.

В тот воскресный вечер Карл и Ариэль собирались на лодочную прогулку. Семья Карла владела парусной яхтой и моторным катером, которые швартовались у пристани на озере Синглтон. Ариэль обожала лодочные прогулки. Она говорила, что любит ветер, веющий над водой, ясный голубой небосвод над головой и цапель, которые расхаживают по камышовым зарослям, будто на ходулях. Говорила, что любит чувствовать себя свободной от косности и грязи земного мира.

После ужина она села на веранде дожидаться Карла. Я вышел и сел рядом.