Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

— Какого рода?

— Будто что-то происходит с ее ребенком.

— Что именно?

— Она не конкретизировала. В сущности, это не такое уж и редкое явление.

— То есть она была несчастлива?

— Скажем так: не вне себя от радости. А это не одно и то же. Она словно ставила своему счастью барьер. Боялась, что потеряет ребенка.

— А мистер Ламберт?

— Он ее опекал. Из всех партнеров-мужчин в плане поддержки он был, пожалуй, самым активным.

— А как себя в основном ведут партнеры-мужчины?

Сэнди со значением смотрит на Хоуи и отвечает:

— Мужчины, когда-либо причислявшие себя к «бесплодникам», подчас испытывают чувство непричастности к беременности. Своего рода предохранительный механизм. К тому же они чувствуют потребность быть сильными в глазах своих жен. Просто на всякий случай, если вдруг что-нибудь случится.

— А теперь, — Хоуи смотрит в свои записи и возвращается на шаг-другой назад, — об остальной группе. Как они восприняли новость насчет этой беременности?

— Реакция была, я бы сказала, неоднозначной. С одной стороны, беременность дает надежду другим…

— А с другой?

— А с другой… Очевидно, что она может вызывать чувство зависти.

— Кто-нибудь в группе, по-вашему, отреагировал на эту новость именно так?

— Было бы удивительно, если б дело обстояло иначе. Женщины часто воспринимают аспект случайности, видимой непредсказуемости свершившегося как что-то очень личное. Они усматривают в этом элемент справедливости или несправедливости, как посмотреть.

— А мужчины?

— Их реакция зачастую… — Она, умолкнув, косится на Лютера. — Мужскую реакцию можно назвать достаточно примитивной. Первобытной, если хотите. Потенция и фертильность — центральное место в мужском чувстве гендерной самоидентификации.

Лютер думает об этих робких, скованных людях из группы поддержки: отчаявшихся женщинах, горюющих по детям, которые никогда не будут зачаты, никогда не родятся, никогда не умрут. О печальных людях, одетых в джинсы марки «Гэп» и блузки из «Маркс энд Спенсер», сидящих кружком на пластиковых стульях. Обшарпанная комната… Волоски на предплечьях, мелкие морщинки… Бесполезная доступность их половых органов… Неопрятные волосы над расстегнутыми воротниками…

Мужчины, тщетно стремящиеся сбросить вес, избавиться от брюшка в надежде улучшить свою фертильность, сидят и тайком поглядывают друг на друга с ревнивыми мыслями, у кого из них стоит, а у кого нет, и ставят друг другу в воображении рога. И Сара Ламберт, мучительно таящая от всех известие о своем невероятном везении из страха: а вдруг ребенок не воспользуется возможностью собственного существования, вдруг возьмет и впадет в равнодушный дрейф, даст себя унести вялому течению времени, — неодушевленный комочек клеток, сдутый мячик жизни…

Лютеру почему-то вспоминается кусочек пластилина, который он однажды нашел за мусорным ведром у себя в ванной.

— Рассказать вам все в подробностях я не могу, — говорит он, — но есть особые обстоятельства, окружающие это дело. Это было преступление в порыве ярости. И одновременно интимное настолько, что интимней некуда. Единственная ниточка, которой я на сегодня располагаю, — это ваша группа поддержки.

— Но я действительно ничем не могу помочь вам.

— Я знаю. Но быть может, вы попросите членов группы собраться, избавить их от бремени розыска и последующих допросов?

— Этого я сделать не могу, — отвечает она твердо. — Исключено. Я бы и рада, но…

Лютер уже собирается уходить, но вдруг останавливается:

— А, кстати, еще кое-что.

Сэнди Поуп ждет.

— Быть может, была здесь такая пара, относительно которой у вас возникли странные чувства? — спрашивает Лютер. — Они могли приходить регулярно. Или наоборот, появились только один раз…

— Какие именно чувства вы имеете в виду?

— Скорее, это вы можете нам об этом сказать. Я не прошу вас судить с пристрастием. Но вы знакомы со всеми типами поведения, так или иначе связанными с проблемой бесплодия. Поэтому, быть может, какая-то пара показалась вам, как бы это выразиться… атипичной? Выбивающейся из общего ряда? Быть может, был среди них кто-то такой, кто вызывал у вас неопределенную, безотчетную тревогу или антипатию?

— Я так думаю, лучше не мне об этом судить.

— Это как раз такой случай, когда вам судить можно.

— Что ж, пожалуй, это были Барри и Линда, — произносит она.

Лютер усаживается обратно. Скрещивает ноги. Разглаживает штанину на колене. Он знает, что этим себя выдает: признак человека, старающегося скрыть свою возбужденность. Он пытается овладеть собой.

— А кто они такие, Барри и Линда?

— Приходили один-два раза. Задерживались ненадолго.

— Когда это было?

— Точно не помню. Три-четыре месяца назад.

— То есть как раз во время беременности Сары Ламберт?

— Ну да, получается, так.

— И что в них вызвало у вас настороженность?

— Они были какие-то… не такие. Как пара. Он очень ухоженный. Поджарый. Как легкоатлет. Костюм, галстук. Кашемировое пальто. Стрижка короткая, волосок к волоску. С косым пробором.

— А женщина? Линда?

— Вот это мне и показалось странным: контраст. У нее было ожирение.

Лютер кивает, ждет дальнейших слов. Тут подает голос Хоуи:

— Мы понимаем, людям это обычно поперек души — выносить о других какое-то суждение, но сейчас это так важно. Если та пара к происшедшему не имеет никакого отношения, они никогда не узнают, что в их сторону нам указали вы. Если же они причастны, то, поверьте, вы сами захотите, чтобы мы их поймали.

Сэнди смеется. Ей неловко.

— У нас здесь столько тренингов, — признается она. — Столько занятий по осведомленности.

— У нас тоже, — говорит Лютер.

Сэнди смеется уже чуть более открыто.

— Вам-то, наверное, положено.

— Вы не поверите, — говорит с улыбкой Лютер, — но у нас в управлении поставили чайный автомат только потому, что опасаются: если нам доверить электрический чайник, нас всех непременно убьет током, так что и работать будет некому.

Сэнди Поуп открывает ящик стола и достает оттуда мятный леденец.

— Это выглядело как откровенный мезальянс, — рассказывает она. — Он такой стройный, поджарый, а она… рыхлая, сырая, Мне это показалось странным, ну прямо-таки комичная парочка со скабрезной открытки. К тому же если вы тучны и у вас проблемы с зачатием, вам в первую очередь нужно сбросить лишний вес. Очень многие клиники экстракорпорального оплодотворения отказываются помогать тучным пациентам, пока те не похудеют.

— Значит, вас удивили габариты этой женщины?

— Да, пожалуй, и не одну меня.

Лютер помечает у себя: проверить все обращения за программой ЭКО, на которые был получен отказ по причине тучности. Список, вероятно, получится длинный, но куда-нибудь да выведет.

— А какова была их история? — спрашивает он.

— В каком смысле?

— Я имею в виду, что они вам о себе рассказывали?

— Наша группа — это не Общество анонимных алкоголиков. Посещение у нас свободное. На новые пары мы не давим. Для многих из них просто прийти