Кровь служанки - Алеся Кузнецова

Федор усмехнулся, покачав головой.

– Это плохой комплимент.

– Не хотела тебя обидеть.

– Я и не обиделся. Просто не думаю, что хочу быть на него похожим.

Эва устало улыбнулась. Ветер усилился. Груша зашумела, будто решила что-то шепнуть им обоим.

– Пойдем, холодно стало. Да и стемнело совсем. Я и не заметила, как проговорила с тобой целый день. И при этом, мы так и не начали обсуждать то, что планировали.

– День суматошный. Странно себя ощущаю, я никогда не обсуждал ничего настолько личного ни с кем. Но почему-то уверен, что ты никому не расскажешь.

– Совсем ни с кем не обсуждал? Даже с женой?

– Нет.

– Даже с пианисткой?

– Я же сказал, ни с кем. Что за привычка переспрашивать ерунду по несколько раз.

– Было бы ерундой, ты бы не злился так.

– Откуда ты знаешь русский? Я бы в жизни не догадался, что это не родной для тебя язык.

– Семейная традиция, я уже рассказывала, что бабушка обожала все русское. Это было модно в ее время. Поэтому у нас в семье все на нем говорят.

Эва шла рядом с Федором, чувствуя странное спокойствие, словно разговор о чужой вине смыл ее собственную боль. Но стоило приблизиться к воротам, как внутри снова все сжалось. Во дворе стояла черная машина, покрытая каплями дождя.

– Не похоже, что это милиция, – заметил Федор. – На таких марках они не ездят.

Эва молча кивнула, чувствуя, как в груди поднимается тревога. Еще до того, как она увидела знакомый профиль, в голове промелькнула мысль: он не мог так быстро все организовать и прилететь сюда. Но она знала, что виза у него была открыта, потому что сама этим занималась, хоть и чувствовала, что он с ней не полетит. Стоило свернуть к крыльцу, как она увидела рядом с управляющим силуэт, который знала слишком хорошо, чтобы ошибиться.

Арно. Он все-таки прилетел. Он всегда и все решает быстро. Вот только в этот раз точно не ради нее. И как теперь вести себя ей?

Глава 33. Старый сюжет

– Эва… – в его голосе не было удивления. Только легкий укор, будто это она должна объяснить, почему он стоит под дождем, а не наоборот. Его фигура заполняла весь вход. Муж Эвы всегда умел занимать пространство – и физически, и внутренне. И в любом месте вёл себя как хозяин.

– Арно… Как ты сюда… – она не договорила, так явственно ощущая капли дождя на своем лице.

– Так же, как и ты должна была отсюда. Ты одна, в каком-то лесном замке, где произошло убийство… Среди незнакомых людей… Эва, родная, разве я мог остаться в Лионе? Хотел вылететь сразу, но пришлось повозиться с полицией после ограбления квартиры твоей мамы.

Он улыбнулся и раскрыл руки для объятий. Улыбка казалась такой настоящей, что у Эвы защемило в груди от ощущения потерянного, неслучившегося счастья. Федор остался стоять позади, не вмешиваясь.

И вдруг стало неловко всем троим: ей – за то, что она шла рядом с мужчиной из сада, Федору – за то, что стал свидетелем встречи Эвы с мужем, Арно – за то, что видел их вместе и не мог спросить прямо.

– Гости у нас не переводятся, – попытался пошутить Яромир Петрович. – И теперь все выше и выше. К тому же, насколько я знаю, был звонок из Посольства. Прошу в дом, господин де Ренье. Разрешение следователя тоже получено, хотя пришлось похлопотать.

– Благодарю, – ответил Арно, сразу прервав управляющего. – Проводите нас в комнату с женой.

– Предложите гостям сперва поужинать, – сухо заметил появившийся в дверях Савицкий. – А потом решим, кто с кем и где.

Впервые Эва была рада появлению капитана. Страх в ней перекатывался, как две волны, налетающие одна на другую: одна – холодная, оттого что Арно мог догадаться, что она знает о Диане; вторая – горячая, оттого что он увидит: она изменилась, и назад дороги уже нет. Эва стояла с прямой спиной, словно перед экзаменом. Как будто должна была сейчас оправдаться перед всеми сразу: перед Федором, перед Арно, перед Савицким, перед самой собой.

– Прошу, – Яромир широким жестом указал на коридор. – У нас наверху стол уже накрыт.

Эва быстро и неловко обняла мужа и, сразу отстранившись, пошла первой за Яромиром Петровичем. Она не оборачивалась, но чувствовала, что капитан дождался пока пройдут все, и теперь шел сзади, рассматривая и подозревая каждого из них. Чтобы никто не сбежал, не шепнул, не исчез. Но теперь сюда приехал Арно. И ситуация точно изменится, только вот в какую сторону?

Арно шел уверенно, даже демонстративно. Он перешел на французский:

– Эва, мы сейчас поужинаем и ты соберешь вещи. Я обо всем договорился в посольстве. Ты гражданка другого государства и оказалась здесь случайно. Тебя не станут просить оставаться в этом лесу и дальше.

– Говорите по-русски, – их развернул резкий голос капитана. – Здесь произошло убийство. Разрешение на приезд вам дали, но это не значит, что можно вести приватные переговоры. Все, что вы говорите, может повлиять на ход расследования.

Слова Савицкого повисли в воздухе, как предупреждение. Арно едва заметно напрягся – это движение мог уловить только тот, кто знал его действительно хорошо. Эва заметила.

– Конечно, – коротко сказал он по-русски. – Мое намерение – забрать жену домой. Все остальное меня не касается.

Федор держался чуть позади Эвы, ровно настолько, чтобы не претендовать на ее пространство, но и не отстать. На лестнице их встретил Мирон и Эва отметила про себя, что ее муж и помощник после отстраненного приветствия обменялись взглядами, подразумевавшими, что их связывает нечто большее. Если верить Федору эти двое давно и подробно обсуждали ее жизнь без нее самой. И теперь она знала это. Хотя и не понимала, что делать дальше. В дверном проеме Эва заметила Диану с идеально уложенной прической и макияжем. Неужели блондинка, в отличие от Эвы, знала, что он приедет? Ужин обещал стать пыткой.

Столовая встретила их странным в этой ситуации теплом, словно дом пытался сгладить напряжение, которое гости принесли с собой. На длинном столе уже горели свечи, и их дрожащий свет делал лица резче, чем хотелось бы.

Диана поднялась с театральным изяществом, словно репетировала этот момент заранее.

– Добрый вечер, – ее голос был мягким, но Эва сразу почувствовала, что она осторожничает, словно опасная кошка, мягко подкрадывающаяся к жертве. Диана старалась ничем не выдать личной вовлеченности, но сейчас в ней не было и намека на обычные шутки или