Охота на волков - Валерий Дмитриевич Поволяев

испытующе, с интересом, которого раньше в ее глазах не было, посмотрела на Шотоева, замерла на мгновение, словно бы хотела поймать некий сладкий звук, который обязательно должен был родиться и прозвучать в пространстве, и ответила с покорной расслабленной улыбкой:

– Найдется.

Эту улыбку Шотоев засек незамедлительно. Как всякий охотник, он имел глаз вострый, подумал о том, что душа женщины – потемки, в которых трудно что-либо разглядеть, характер – непредсказуемый, в голове ветер, в сердце невесть что, в жилах кровь течет не всегда теплая, вот ведь как, но, несмотря ни на что, со счета современная женщина никогда не сбивается, она вообще хорошо знает арифметику.

– Я не совершу ничего предосудительного, – он с трудом выговорил неувертливое, неудобное для языка слово, поправился, – недозволенного, если напрошусь минут на пятнадцать в гости… А, Галочка?

– Ничего недозволенного в этом нет, – по-прежнему покорно, каким-то угасшим голосом произнесла Галина, вышла из жигуленка.

Шотоев загнал машину на тротуар, чтобы она никому не мешала ни ночью, ни утром. Пешеходы, выдрессированные за долгие годы родной милицией, покорные, как куры, его «баклажан» всегда обойдут, а вот грузовику с тяжелыми колесами все равно… Поэтому грузовику надо уступить дорогу.

У Галины была небольшая, тщательно прибранная, пахнущая чистотой квартира с крохотной, будто душевая каютка, кухней, на стенках которой висело несколько расписных и резных досок; на одной доске были изображены яркие красные птицы, на другой золотисто-желтые крупные подсолнухи с рисунчатыми, будто у клена, листьями, на третьей – синие холодные рыбы…

– Никогда не думал, что простые обеденные доски могут так здорово украсить жилье, – искренне восхитился Шотоев.

– Ну, не совсем обычные, – лицо у Галины сделалось милым и добрым, – каждая доска здесь – произведение искусства. Поэтому они и греют душу…

– Восхитительно. – Шотоев с трудом выговорил чужое для себя слово.

– Какой кофе предпочитаете? Растворимый, натуральный? Если растворимый, то есть с кофеином, есть без кофеина, если натуральный, то могу сварить в джезве, могу в электрическом кофейнике, могу в песке, как это делают турки, могу приготовить по-арабски, с добавлением соли, можно кофе с медом… – Галина словно бы очутилась в некой родной стихии, она говорила слаженно и красиво, будто дикторша телевидения, ей нравилась собственная речь, это было видно со стороны. Она предложила еще несколько видов кофе, прежде чем Шотоев изумленно вскинул руки:

– Стоп-стоп-стоп, Галочка! Вы рассказываете так вкусно, что я готов попробовать кофе всех рецептов, предложенных вами. Но для этого, по-моему, надо иметь, как минимум, три дня в запасе и железное сердце, поскольку обычное сердце такой напиток не выдержит долго – сгорит.

– Конечно, все сразу – это очень много.

– Поэтому давайте изберем один вид – в маленьких джезвочках. По-турецки… В песке. А, Галочка?

– Традиционно и старо, как мир, но так же, как мир, вкусно. – Движения у Галины были легкими, точными, она достала из стола медную тарелку с насыпанным в нее крупным, почти черным морским песком, поставила на огонь. В две небольших, похожих на колбы алхимиков джезвы налила воды, сунула джезвы в песок. – Теперь будем ждать.

– Да, будем ждать, – согласным эхом повторил Шотоев. – Зато я представляю себе, каким сказочным будет кофе. Заранее чувствую этот божественный напиток.

– Что-что, а кофе я умею готовить, – не сдержалась Галина, похвалила себя. – Это не моя точка зрения – моих друзей.

– В этом я не сомневаюсь, – Шотоев азартно потер руки, – кофе будет царский.

– Скорее падишахский, цари в России кофе не пили. Это не отмечено нигде.

– Нравится мне у вас, Галочка. – Шотоев, восторженно поблескивая синью глаз, покрутил головой, щелкнул пальцами. – Здесь у вас очень легкий воздух, хорошо дышится. В другой дом войдешь – тяжело становится, грудь раздирает кашель, а здесь совсем наоборот… И настроение хорошее, будто после французского шампанского.

– Ой, а вина-то у меня нет. – Галина огорченно всплеснула руками. – Не говоря уже о шампанском.

– Как это нет, как это нет! – Шотоев ткнул пальцем в сторону прихожей, где стоял кожаный черный кейс с нарядными латунными замками, его кейс. – В этом портфеле есть все!

– Ну, вы и волшебник, другого слова не подберешь, – только и смогла вымолвить Галина.

– Сейчас под кофе, Галочка, мы выпьем с вами на брудершафт, как и договаривались… И будем на «ты». Годится?

– На брудерштоф, как говорит одна моя сотрудница…

– Брудерштоф? Что она имела в виду?

– Шутка. Не совсем удачная, на мой взгляд.

– Говорят, мир потому и уцелел, что смеялся. – Шотоев принес из прихожей кейс, щелкнул замками.

Портфель, несмотря на изящный внешний вид и скромные размеры, оказался очень вместительным: в нем в ряд стояло, – точнее, лежало, хотя вид был такой, словно бутылки выстроились, как солдаты на плацу перед торжественным смотром, – шесть разнокалиберных посудин… Две бутылки коньяка, одна армянская – «Арарат», другая грузинская – «Варицихе», обе с обернутой золотой фольгой горлышками, бутылка «Черного доктора» – знаменитого крымского вина, две бутылки шампанского – обе «Абрау-Дюрсо», различить их можнл было только по годам выпуска, и бутылка крепкого темного вина «Ахашени». Шотоев выпрямился, с гордым видом продемонстрировал содержимое кейса:

– Ну как, Галочка?

Та в восхищенном движении взметнула руки:

– Потрясающе!

– Что будем пить?

– Даже не знаю. Тут все вкусно.

– Давайте «Абрау-Дюрсо», коллекционное шампанское. Вкуснее этого вина сейчас на юге ничего не найдешь.

– К кофе? Шампанское? – усомнилась Галина. – А не лучше ли по глотку коньяка?

– Коньяк? Пожалуйста. Армянский, грузинский?

– «Варцихе».

Шотоев ловко сдернул золотую обертку с бутылки, поискал взглядом стопки, нашел подходящую посуду – крохотные, из розового стекла, граненые, отлитые явно за границей, взял одну и поцокал языком:

– Умеют же там делать обычные вещи.

– И у нас умеют, только не хотят.

– Зарплату не платят, вот и не делают.

– А вы у себя зарплату регулярно платите?

– Регулярно. Вам с нами, Галочка, надо дружить. – Шотоев налил коньяка в один крохотный стаканчик, полюбовался роскошным цветом напитка, просвечивающего сквозь розовое стекло, потом помахал перед лицом ладонью. – М-м-м! Кофе с коньяком рождает царский аромат.

– Кофе у меня особый, – похвасталась Галина, – я приобретаю только элитные сорта.

– Элитные – это как, Галочка? Где вы их берете?

– Есть у меня один канал, по которому я получаю кофе из Йемена. Иногда мне привозят даже зеленый, необжаренный кофе. Я его сама обжариваю на большой чугунной сковороде. Этот кофе бывает самым вкусным.

– Обстановка у вас, Галочка, такая… Действует расслабляюще, – Шотоев обвел рукой кухню, – отдыхать хочется.

– Дом для того и предназначем, чтобы в нем отдыхать. Было бы совсем нелепо, если бы мы чувствовали себя в нем, как в литейном цеху, – Галина почувствовала, что слова