Не верь глазам своим - Лариса Павловна Соболева

О, привычка заботиться о муже вырвалась нечаянно. Вероника прикусила язык, а Сергей согласился с ее предложением:

– Ну, пусть будет чай.

На кухне она запустила кофемашину, включила электрический чайник, оставленную им посуду по привычке убрала в посудомойку и, достав телефон, позвонила. Связь включила громкую, чтобы одновременно подготовить посуду, заварить чай, раз сама предложила мужу чаю попить.

– Да, Вероника? – откликнулась Ангелина Львовна.

– Я не разбудила вас?

– В моем возрасте рано не ложатся, ты же знаешь, что я не сплю долго. Телик смотрю и читаю. С детьми встретилась?

– Да. Минут через пять-десять выезжаю.

– Названивай мне каждые пятнадцать минут, а то буду беспокоиться, ты ведь одна по дороге поедешь. Если не поступит звонок после этого времени, я побегу будить Рому, чтобы выехал навстречу.

– Все будет хорошо, не волнуйтесь.

– Мы с Дружком ждем тебя.

Вероника поставила чашку с чаем перед Сергеем, сидевшим за столом прямо на кухне, а не в столовой. Себе налила кофе и присела на край стула, готовая вскочить и бежать. Сергей наблюдал за ней, чай не пил, он открыл в ней нечто новое, сильное и одновременно дикое, понимал: это протест. Предстоит приручать собственную жену заново, его это не пугало, все равно победит он, но время, усилия, нервы, когда и без этого проблем полно. Видимо, пауза смущала Веронику, она и заговорила первой:

– Дети не хотели ложиться спать, решили караулить, чтобы я не ушла. Пришлось пообещать, что приеду к ним завтра. Ты не против?

– Могла не спрашивать, ты же видишь, что я не против.

– Тогда я приеду во второй половине дня, хочу еще и поработать.

– Во второй половине меня не будет дома.

– Вот и хорошо.

– Не хочешь меня видеть? – подхватил он.

Она вскинула на него свои ведьмовские глаза и отчеканила:

– Мне все равно. О тебе забочусь, чтобы ты из-за меня не ощущал неудобств в своем доме. Пей чай, а то остынет. Я поехала.

И опять наступила тишина. Она реально наступила не только на уши, опять давила, сжимая пространство вокруг. Сергей сидел, уложив скрещенные руки на столешнице и глядя в чашку с чаем, думал, а результат подсчитал вслух:

– Первый раунд я в общем-то выиграл, но… не совсем, справедливей признать ничью. Встретимся завтра, Вероника.

Глава семнадцатая

Люди Х

Третий час ночи. Ким всматривался в лицо Марины на мониторе, да, той самой, которая положила глаз на Шевелева, как утверждают оба – Сергей и Георг. Изумлялся: это ж как надо себя подавать, чтобы обнаружить свою цель? А цель – Сергей. Видимо, считает себя неотразимой, потому давала яркий повод, чтобы Шевелев запал на нее.

Ким разбирал Марину на части, за счет интуиции пытаясь понять, что она есть. Безусловно, она эффектная, но назвать ее красивой… нет, это не так. Красота обязательно притягивает взгляд, как магнитом, она восхищает, одухотворяет, украшает этот мир. Но в Марине существует отталкивающая сила, может быть, живьем не так заметно, а на фото бросаются в глаза и взгляд жуткий, потусторонний, и отработанные до филигранности улыбки, ни одной фотки нет, где она в естественном состоянии, например, реакция без красивости, когда камера ловит не самый удачный миг.

Ее фоток в сети достаточно, в основном снимки сделаны на торжествах, практически везде она либо рядом с главной персоной, вокруг которой толпа разряженных особ, либо сама в центре. Портретных, студийных, снимков не отыскал, также нет и бытовых фоток, например на море, на даче, дома, однако Ким не добрался до соцсетей. Но все это пока не столь важно, он задавал себе вопросы, оставив соцсети для профессионалов:

– Кого она мне напоминает?.. Где-то же я видел это лицо… Нет, не конкретно это. Похожее видел… Улыбка, губы… Выражение превосходства… Но где, когда встречал?.. Не помню. Хотя какая разница? Похожие встречаются и не редко, даже двойники попадаются, но реже… В том и дело, что двойника я отыскал бы в памяти быстро, а похожую… На кого же похожа Марина и чем? Вот: чем?

– Ким… – сонно промямлила Яна, оторвав голову от подушек. – Что ты там бубнишь? И почему до сих пор не спишь? А говорил, завтра… то есть уже сегодня день тяжелый будет.

Действительно, пересидел, нужно свежими глазами и свежими мозгами смотреть фотки, авось вспомнит, что его зацепило. Не споря с Яной, Ким опустил крышку ноутбука, потянулся со стоном, вытянув руки вверх, и юркнул под одеяло, обнял Яну, промурлыкав:

– Ой, какая ты теплая… и пахнешь хвоей.

– А ты как из холодильника. Додумался сидеть в одних трусах за компом, мог сказать, я бы увеличила тепло, здесь автономное отопление, каждый сам топит.

– Спи, спи, я люблю прохладу. А завтра… Да, это будет завтра.

Чмокнув ее в висок, понял, что она уже спит.

* * *

Вероника торопливо завтракала, рассказывая так же торопливо, как провела половину дня в доме мужа, вчера, приехав, только парой фраз отделалась, устала неимоверно и отправилась спать. А сегодня Ангелина Львовна слушала, и смеялась, и грустила, в конце концов, высказала свои соображения:

– Милая, нельзя же так… Каждый человек делает ошибки, иногда фатальные, потом очень сожалеет, а гордыня мешает признаться. Твой муж страдает, что поддался эмоциям, отключил разум и не проверил подлинность фальшивки.

– Ошибки… Его ошибка едва не стоила мне жизни, так что пусть пострадает немножко. Если б не дети, не вернулась бы в его дом.

– Ты не любишь его больше?

Вероника прислушалась к себе, не забывая свой завтрак, ведь сегодня придется поработать ударно, потом к детям поехать, но видеть их, быть с ними – это счастье, а не груз. И что она в себе обнаружила? Не может ответить однозначно:

– Люблю… не люблю… Что-то во мне эта история убила.

– Это, дорогая моя, обида тебя душит, давит на твои мысли, эмоции, на твою душу. Нужно время, чтобы победить эту заразу, а у тебя его нет. Поэтому нужно учиться прощать, вот возьми и настрой себя на прощение.

– Не могу простить. Я хочу вернуться к мужу, да, хочу. Но не сироткой, которую подобрал он – так говорили его родные про меня, наверное, специально громко, чтобы я услышала. Поэтому меня легко можно выкинуть на мороз ночью и не поплатиться за это. А потом вдруг свистнуть: назад, к ноге! Либо проучу его, тем самым научу уважать меня, либо… пусть катится ко всем чертям.

– Катится! К чертям! – ахнула Ангелина Львовна, приложив ладони к груди. – А дети? Как они без тебя будут?

– За детей поборюсь, если до этого дойдет, я ко всему готова. Ой! – подскочила Вероника и, допивая чай, между глотками говорила: – Мне