Не верь глазам своим - Лариса Павловна Соболева

предварительно я буду звонить, чтобы открыл. Новый год придется встретить в одиночестве, но, согласись, новых годов будет у тебя много, если сохранишь жизнь. Ну, все, пока.

Когда Расин и Карелин ушли, Антон подпрыгнул от радости и бухнулся на кровать, пультом включил ящик, стал искать что-нибудь удобоваримое.

* * *

Сегодня Веронике удалось уложить детей вовремя, она спустилась в гостиную и остановилась, картинка на стене буквально завладела ее вниманием. На плазме, занимающей значительную часть стены, изображение: муж и модельная девица в креслах под елкой, Сергей в вальяжной позе, журналистка вся такая томная, нога на ногу, юбка короткая, декольте, тем не менее при исполнении.

Сергей словно почувствовал, что не один в гостиной, оглянулся, Вероника не обратила внимания на движение в кресле, смотрела на экран, он поинтересовался:

– И как тебе мое выступление?

– Достойно, – не покривила душой она, подойдя ближе, но на Сергея даже не взглянула. – Держишься уверенно, выглядишь отлично и крутым, к тому же не дураком, как часто бывает.

– Спасибо.

– Не за что. Так, дети спят, я поехала…

– Подожди! – подскочил Сергей. – И сегодня не останешься?

– Конечно, нет.

– Не понимаю, зачем ты все это делаешь? Досадить мне хочешь?

– Нет.

Он подошел к ней, стал напротив, заглянул в глаза… Дело неважное, на него смотрели глаза Снежной королевы, он просто не узнавал жену.

– Это потому, что видела Илону на моих коленях?

– Нет.

– Ты другие слова забыла?

– Нет.

После этих слов Сергей едва не взорвался, но вдруг ему будто кто-то шепнул: «Либо научу его уважать меня, либо… пусть катится ко всем чертям». Катиться к чертям – нет, это ему не подходит. Вторая мысль мелькнула: дети, они не простят, если прогонит маму. И третья: если б не фейковое видео с женой, то эта ситуация не случилась бы, а так хорошо все шло до видоса. Мысли пронеслись молнией, но такой же молнией явился и способ укрощения справедливо обиженной жены.

– Ладно… – вздохнул он. – В таком случае после праздников переведу Ника в частную школу, круглосуточную, иначе потеряю еще и Дарью Егоровну. Ей очень трудно с нашими детьми, странно, но после твоего ухода они неуправляемы.

– Что?! – взревела Вероника от возмущения. – Ника? Родного сына в общежитие? Он что, сирота?! Ты хоть в курсе, что в закрытых школах, случается, и садисты работают? Тебя бы в общежитие засунуть на недельку… было бы полезно. Ребенок должен жить дома! С родителями!

И осеклась, про родителей ляпнула в запале, Сергей не преминул воспользоваться ее оплошностью:

– Но ты же не хочешь возвращаться домой, жить здесь с родными детьми и родным мужем, – ткнул себя пальцем в грудь. – Гувернанток они не принимают, убегают от нас няньки, а мне нужно работать, кто-то же должен содержать всех.

Вероника сделала над собой усилие и укротила гнев, подумав: «Подловил… но я умнее». Она прошлась под неслышный аккомпанемент самодовольной улыбки, мучительно соображая, чем ответить, собралась было съязвить по поводу миманса, но внезапно ее осенило. Она остановилась у камина, оперлась локтем о каминную полку и задала, казалось бы, не к месту вопрос, переменив тему:

– Сколько ты собирался платить гувернантке?

Сергей взял листы с каминной полки и протянул Веронике:

– Вот, смотри прайс-лист, ищи условия в пункте с проживанием.

Во время чтения глаза Вероники стали круглыми от изумления, она перевела их на мужа и мстительно прищурилась.

– М… хорошие условия. Ладно, я вернусь. Но не к тебе, а к детям.

– То есть? – нахмурился Сергей.

Пренеприятно, когда тебя отвергают, да кто! Жена. Вот злопамятная. Но снова вспомнил предупреждение Ангелины Львовны, переданное управдомом, тем временем Вероника сделала свое предложение:

– Я предлагаю тебе нанять в гувернантки меня.

– С ума сошла? – ухмыльнулся Сергей.

– Да нет, похоже, ты сошел с ума, – потрясая «прейскурантом», бросила ему Вероника. – Проживание, кормежка, за коммуналку не надо платить и столько отдавать денег… надо быть сумасшедшим. Лучше отдай их мне. Теперь мои обоснования.

На лице Сергея отразилось его внутреннее состояние гладиатора, победившего противника на поле битвы: та самая улыбочка, бесившая Веронику и раньше. Но нет, теперь он не выведет ее из себя, она и раньше терпимо относилась к его особенностям, настроениям, но, разумеется, до критической черты, понимая, что любимый муж работает, содержит их всех – дармоедов, а работа всегда связана с нервами. В данную минуту она прорекламировала себя, будто он не знал ее достоинств:

– Никто не будет лучше смотреть за нашими детьми, воспитывать их, заниматься с ними и развлекать полезными занятиями, а главное… любить. Я математик по образованию, кстати, у нашего сына тоже математические способности, ему моя помощь необходима. Я знаю два иностранных языка. Если ты помнишь, выучила их самостоятельно по интернету, за границей разговаривала и переводила тебе я, ты же не видишь разницы между английским и французским… Ой, прости, прости, помню, отличаешь: на английском лают, на французском каркают. Никто не посвятит свою жизнь чужим детям с полной отдачей, только мать. Я. Но! Раньше я все это делала бесплатно, потому что была твоей женой…

– Ты и сейчас моя жена, мы не развелись… – вставил он не без торжества, но ей теперь есть чем ответить:

– Выгоняя меня, ты ясно сказал, что я тебе не жена. Я не хотела, но мне пришлось это принять. Теперь к тебе нанимаюсь гувернанткой наших детей, а к ним – мамой. И запомни, можешь успокоиться, я не собираюсь у тебя ничего отбирать или делить твое добро, но детей отнять у меня не позволю. Соглашайся на мое предложение, а то передумаю и объявлю тебе войну.

И приготовилась к буре, сейчас начнется, но…

– Я согласен, – невозмутимо сказал Сергей.

Обалдеть. Что это с ним? В первый миг Вероника дар речи потеряла, так как идея наняться гувернанткой к собственным детям пришла спонтанно, из чувства протеста, не сомневаясь, что Сережина гордыня погибнет в муках, но не согласится. Осталось поставить зверские условия и посмотреть, как будет он вертеться, она подошла ближе, потрясла перед ним «прайс-листом» и выдала:

– Я согласна на зарплату, которую ты собирался платить чужой, неизвестной бабе. И никто не даст гарантии, насколько хорошо она будет относиться к нашим детям, многие издеваются над детьми, когда родители не видят, запугивают. Я же гарантию даю, что люблю их больше жизни и буду заботиться о них.

– А зачем тебе зарплата, я всегда давал, сколько ты просила…

– Копить буду.

– Извини, но зачем?

– Чтобы купить квартиру.

– А квартира тебе зачем, когда есть наш дом? – Он гнул свою линию.

– Зачем? Хм! – На этот раз ни грамма иронии, ни протестных интонаций, ее слова прозвучали как приговор: – Чтобы, когда очередной