Не верь глазам своим - Лариса Павловна Соболева

– Вероника, ты способна меня услышать? (Она вяло кивнула.) Ты понимаешь, что тебя похищали? (Кивок.) Защитить тебя будет невозможно, если продолжишь таксовать и жить в деревне, а не дома. Не подставляй и свою Ангелину Львовну. (Она чуть-чуть оживилась, подняла на него глаза.) Да, да, да, не смотри на меня удивленно. Если продолжишь жить у нее, вы обе будете в опасности, эти двое ворвутся в дом и возьмут вас в заложники, как правило, заложников убивают. Вероника, давай все обиды отставим в сторону, предъявишь после того, как мы с Сергеем разберемся, кто нас кошмарит.

– А моя машина? Она не моя… Я не могу ее оставить.

– Девушка! – крикнул Георг. – Есть поблизости стоянка платная?

– За нашей стекляшкой крытый ангар, – ответила та. – Там сторож, он возьмет машину за плату. На кнопку звонка нажмите, он выйдет.

Карелин поставил в ангар машину Вероники, принес ей ключи, высказав удивление:

– Не понял, что за тачка у тебя? Я такой марки не знаю – с головой собаки. Снаружи, внутри по высшем разряду, ход отличный.

– Сосед собрал, это его личная марка, – промямлила она.

– Собрал? – еще больше удивился Георг и переглянулся с Сергеем. – Не может быть. И последнее… Вероника, открой глаза и слушай. Из дома ни на шаг, поняла? Во дворе можешь погулять, но за ворота – ни в коем случае. Ты поняла? (Она кивнула.) Трогай, Сергей. И я наконец-то поеду домой, чертовски устал… О, а вот и наши помощники. Езжай, Серега, я с ними сам поговорю.

Георг двинулся навстречу двум представителям полиции, один из них развел руками и оправдался:

– Извините, началась ночь жестянщика. Морозец отшлифовал подтаявший снег, скользко, как на катке, машины не ездят, а катятся, две аварии объезжали.

– Не зря вызвали вас, жаль, похитители удрали. Правда, видеонаблюдение ведется, это поможет в розыске. Возьмите, – протянул визитку и обещанное вознаграждение. – Здесь мои координаты, мы приедем для дачи показаний, как только позовете.

Тем временем Сергей ехал домой. Поездка проходила в полном молчании. Он поглядывал на Веронику, она полулежала с закрытыми глазами, вдруг встрепенулась.

– Сергей, ты оставил детей одних?

– Успокойся, попросил соседку посидеть у нас дома, она прислала бабу Валю, а дети крепко спят.

Вероника расслабилась и до самого дома молчала. Шевелев въехал во двор, затем в гараж и заглушил мотор, Вероника не двигалась, вероятно, шок у нее был сильный и за дорогу не прошел. Никогда она не производила впечатления слабой и беспомощной, но то, что жена еще и строптивая, вообще не подозревал, однако неожиданности, говорят, украшают семейную жизнь. Ну, насчет украшательства можно поспорить. Сергей обошел нос машины, открыл дверцу, хотел взять на руки Веронику, она воспротивилась:

– Я сама.

Несколько ступенек соединяют гараж с жилыми помещениями, Вероника поднималась по ним словно пьяная. В гостиной перед телевизором сидела баба Валя, кухарка соседской усадьбы, и вязала, увидев хозяев, рассказала, что ходила наверх, дети спят, стала прощаться, Сергей пошел ее проводить.

У Вероники ноги подкосились, она буквально рухнула в кресло, чувствуя слабость во всем теле, не понимала, что с ней, ведь жуткая история закончилась благополучно. Сил хватило позвонить Ангелине Львовне и предупредить, что сегодня не вернется, обстоятельства диктуют остаться.

Вот теперь могла расслабиться. Вероника свернулась калачиком, под голову подложила ладони – лень было взять подушку с дивана, и прикрыла веки. Вернулся Сергей, взглянув на расслабленную жену, достал из бара бутылку и две рюмки, сел в кресло рядом, налил и одну протянул Веронике:

– Пей.

– Что это? – спросила она, открыв один глаз.

– Коньяк.

– Не буду.

– Пей. Кошмары ночью не будут мучить после приключения.

Не хотелось шевелиться, но в дополнение к сегодняшней попытке похищения кошмары – это лишнее. Вероника села и выпила рюмку. Сергей протянул ей шоколадную конфету, одновременно предложил:

– Вызвать врача? Ты не очень выглядишь… Он приедет.

– Нет. Если понадобится, я вызову доктора, который меня лечил.

– Чем тебя наш доктор не устраивает?

– Слишком дорогой.

– Та-ак… Значит, отказываешься от моей помощи?

– Кто это был? – задала встречный вопрос она. – Те двое?

– Не знаю. Но узнаем рано или поздно. Ого, как быстро тебя развезло… всего от одной рюмки.

– Я не пью крепкий алкоголь, пьянею быстро… ты даже этого не помнишь. Мне надо полежать… Я займу верхний кабинет? Хочу поближе к детям… всегда их услышу. Спокойной ночи.

Вероника поднялась и поплелась к лестнице, пошатываясь, ему показалось странным, что она столь сильно расклеилась, он снова предложил помощь, она, конечно же, отказалась. Сергей налил себе вторую рюмку коньяка, выпил и, набирая номер Карелина, не без удовлетворения констатировал:

– Все равно этот раунд мой, один-ноль… Георг?.. Ты доехал?.. Я вот по какому поводу. Ты знаком с Ангелиной Львовной, попроси у нее номер доктора, который лечил Веронику в деревне… Я бы сказал, она в странном состоянии, будто вот-вот упадет, еле ногами передвигает… Хочу проконсультироваться, раз она ему доверяет, уходила-то нормальной, энергичной… Завтра, конечно. Пока.

После отправился на кухню поискать чего-нибудь съестного.

Глава двадцатая

Status

Он лежал с открытыми глазами в полутемной палате, два тусклых матовых светильника давали рассеянный локальный свет на стене, толку от них мало, но и не темно. Юрий Андреевич лежал, глядя в потолок, он думал, подвергая ревизии свою жизнь и свой путь в ней. Очутившись за порогом смерти и с усилиями выползая из сумрака, Юрий Андреевич искал причины, которые довели его до больничной койки, но, как и большинство людей, причины видел в других, а не в себе, вот и вся ревизия.

Впрочем, только животные не знают, когда переступают грань раздела между добром и злом, люди отлично понимают. Это простые, даже примитивные понятия, человек сознательно стирает между ними грань, стер и он. В сущности, копаясь в себе, Юрий Андреевич ждал медсестру, из всех девушек выбрал ту, которая заходила к нему первой, когда он очнулся. Заняться здесь нечем, мысли наполнили голову, за весь день их скопилось много, а когда в клинике наступила ночь, тишина их перемешала, что и выделить главное трудно.

Он услышал знакомые шаги в коридоре – это она, закрыл глаза и ждал. Медсестра вошла в палату, что-то делала, потом склонилась и стала менять на обгоревшем лице салфетку, пропитанную составом со специфическим запахом. Подглядывая за ней, Юрий Андреевич дождался, когда медсестра сложила в лоток инструменты и схватил ее за запястья, чтобы она не ушла.

– А! – вскрикнула девушка.

– Тихо, не ори! – сказал он.

– Вы… вы… – Она обрадовалась, хотя он ей никто. – Я за доктором!

– Стой! – не отпускал