"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

исполнять набор «Лучшие песни Паваротти», точнее «Фуникулли, фуникулла», загремевшую на пределе громкости. — Это классическое, — с намеком на извинение объяснил он. Машина нетерпеливо рванулась с места. — Поехали! — заорал он громче, чем Паваротти, и не успел я пристегнуться, как из-под колес пахнуло горячей резиной. Вылетев со стоянки, мы устремились на автотрассу.

Новым светом я был ошеломлен не меньше, чем Колумб. В этой части земного шара всегда стояла весна, воздух был теплым и душистым, а небо того белесовато-голубого цвета, который обещает, что температура воздуха будет неизменно повышаться. Шумные улочки нижней части города были забиты черными ревущими «порше» и белыми «роллс-ройсами», по тротуарам, перекликаясь друг с другом, гоняли на скейтах ребята и прогуливались обаятельные девушки в шортах и солнечных очках.

Мы рванули вверх по пандусу. На скоростной автотрассе, которая протянулась через весь город, анархии запруженных улиц пришел конец. Если не считать некоторых юнцов, которые неслись в забитых доверху пикапах, дисциплинированные водители соблюдали порядок переходов с дорожки на дорожку и двигались с постоянной скоростью. Сильный встречный ветер обдувал открытый джип с таким напором, что едва не сдувал меня с сиденья. Я сел ниже, чтобы укрыться за ветровым стеклом. Бадди прибавил громкости, глянул на меня и усмехнулся.

— Фуникулли! — выкрикнул он, не переставая жевать резинку. — Фуникулла!

Южная Калифорния открывалась гостям во всей своей красе. Теплое пока еще солнце, вид горы Сан-Габриел, сухой ветер из пустыни, пряный запах цветущих трав, апельсиновые деревья, яркая листва которых успела пожухнуть от палящего солнца, — в это время года все вокруг неизменно вызывало у меня желание остаться тут навечно.

Мы мчались по трассе, дорожное покрытие которой было вознесено над крышами домов, и перед нами открывался вид на весь Лос-Анджелес, от океанского побережья до отрогов гор. Скопление высоких строений в Городе Столетия, особенно на Бродвее, доминировало над скромными уютными особнячками пригородов, с их бассейнами в окружении пальм. Вскоре Бадди съехал со скоростной автотрассы и, промчавшись сквозь городские кварталы, выбрался на Тихоокеанское шоссе, идущее вдоль побережья, по которому и направился на север, повинуясь дорожным знакам на Санта-Барбару и дальше — к Сан-Франциско. У Малибу движение стало не таким плотным, мимо нас пролетали все более изысканные и эксцентричные пляжные домики. Наконец и дома, и даже ресторанчики, кормившие «дарами моря», закончились, и дорога потянулась по самой кромке континента. Разбиваясь об огромные зеленые волноломы, вздымая облака брызг и окутываясь влажным туманом, волны издавали такой грохот, что он был слышен даже сквозь шум двигателя и аккорды музыки.

Бадди вынул резинку изо рта и выкинул ее на дорогу.

— А мне сказали, что вы будете задавать вопросы, — признался он.

— Нет, не буду, — отозвался я.

— И еще мне сказали, что я не должен вам ничего говорить.

— Все сработано просто отлично, — успокоил я его.

Кивнув, он обогнал большой грузовик, украшенный надписью «Будвайзер», после чего вдавил акселератор до самого пола, демонстрируя, с какой скоростью может лететь его джип.

Мы миновали то место, где с высоких отрогов скал стартовали дельтапланеристы и, описывая восьмерки над автотрассой, приземлялись на узкую полоску Тихоокеанского побережья, которая только и могла их спасти. Мимо нас промелькнули вынесенные в море нефтяные платформы, которые в дымке напоминали приставшие к берегу корабли. К тому времени, когда мы свернули с Тихоокеанской трассы на узкую дорогу, ведущую к каньону Семи Миль, граница округа осталась далеко позади. Я уже здорово проголодался.

Дорога была местного значения, узкая и ухабистая. На повороте к высокому деревянному шесту прибито полдюжины указателей разной степени износа: «Ранчо Шустера», «Конный завод Грин-топс. Визиты отклоняются», «Огарков», «Д. и М. Бишопы», «Компьютерная лаборатория „Гремучая змея“». Пока джип карабкался грязной дорогой вверх по ущелью, я гадал, в какое из этих мест лежит наш путь. Но когда машина миновала все почтовые ящики у обочины, стало ясно, что мы двигаемся по направлению к некоему необозначенному владению, ближе к самой вершине.

Мы уже одолели не меньше трех миль по каньону, поднявшись настолько, что далеко внизу можно было увидеть синь океана, и наконец достигли ворот в высокой проволочной изгороди, которая, сколько мог видеть глаз, тянулась в обе стороны. Вывеска над воротами гласила: «Ла-Буона Нова.

Частное владение. Охраняется сторожевыми собаками». Бадди подогнал машину к небольшому ящичку на металлическом шесте. Нажав красную кнопку, он сказал, обращаясь к нему: «Эй, там, привет! Это Бадди с гостем. Вы откроете?»

После паузы в несколько минут ворота с громким металлическим скрежетом, производимым скрытым механическим устройством, медленно приоткрылись. Тонкий голос из ящичка сказал:

— Пригляди-ка, чтобы ворота закрылись, Бадди. А то из-за дождя на прошлой неделе они проржавели.

Мы въехали внутрь, и Бадди сделал, что ему было сказано. Никаких строений вокруг не просматривалось, но меня не покидало ощущение, что за нами непрестанно наблюдает обладатель тонкого голоса.

— Не высовывайте руки из машины, — посоветовал Бадди. — Эти чертовы псы бегают тут без привязи и могут цапнуть.

Мы продолжали двигаться по той же грунтовой дороге, оставляя за собой шлейф пыли. Внезапно за поворотом возникла еще одна такая же изгородь. С такими же воротцами, но рядом с ними размещалась деревянная будка. За изгородью виднелись три фигуры. На первый взгляд показалось, что там стоит взрослый с двумя детьми, но приглядевшись, я понял, что это просто громадный янки и с ним два мексиканца. Все трое были охранниками. Над широким кожаным поясом белого человека нависал солидный живот. На нем были стетсон, высокие сапоги, выцветшая рубашка цвета хаки и на рубашке золотистый овальный щиток. В руках он держал маленький уоки-токи. Мексиканцы были облачены в коричневые рубашки, и один из них с ружьем. Вид у всех троих ухоженный и свежий. Один из мексиканцев открыл ворота, и белый мужчина сделал нам знак рукой — проезжайте.

Мы преодолели еще не меньше мили, когда у вершины холма появилась группа строений со светло-розовыми оштукатуренными стенами и ярко-красной черепицей на крышах. Возраст зданий определить было трудно, но они являли собой тот стиль, который в Калифорнии называют испанским. Миновав парочку пятнистых японских пикапов, Бадди загнал наш джип в прохладный полумрак бывшего амбара, в котором