Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

— Безусловно, это вполне коммерческая операция, — не моргнув глазом, отвечает Хиллмен. — Но хотите — верьте, хотите — нет, в глубине души мы и в самом деле печемся об интересах наших слушателей. И нашего города. Не говоря уже о малютке Эмме.

— Звать ее не Эмма. Имени у нее еще нет. Ее родители погибли до того, как она появилась на свет.

— Теперь у нее есть имя, — парирует Мэгги. — К добру или к худу.

— Ну ладно, — со степенным добродушием вмешивается Хиллмен. — Давайте-ка мы все успокоимся.

Он встает, подходит к окну; озирает вечерний Лондон, с высоты кажущийся не вполне реальным. Обернувшись к сидящим, поясницей опирается о подоконник.

— Собираясь сюда, вы не сомневались, что от этой темы мы не откажемся, — говорит он. — Решили попытать шанс, хотя и знали, что ничего у вас не выйдет. Тогда чего же вы действительно от нас хотите?

Лютер помалкивает, поэтому ответ дает Хоуи:

— Мы просим помочь нам поймать его.

Секретарша вносит кофе. Она почти благоговейно ставит поднос с чашечками на стол, после чего упархивает с невесомой грацией. С ее уходом напряжение в зале заметно спадает.

Успешно отстояв корпоративные принципы, Хиллмен становится сговорчивей и без пререканий соглашается тайно разместить на объекте полицейское наблюдение и группу для сбора информации. Уславливаются, что полицейские прибывают в штатском и отслеживают все поступающие на радиостанцию звонки. (Надзору подлежит и прилегающая территория — на случай, если Пит Блэк появится собственной персоной, — но в этот нюанс, считает Лютер, Хиллмена посвящать необязательно.)

Встреча завершается в сравнительно теплой атмосфере. Детективы одеваются, собираясь уходить, но Лютер вдруг останавливается в дверях.

— А, вот еще что, — как бы вспоминает он.

— Что именно? — с готовностью спрашивает Хиллмен.

Но Лютер обращается к Мэгги.

— Журналистов по миру тьма-тьмущая, — говорит он. — Отчего вдруг он обратился именно к вам?

— Не могу взять в толк, — отвечает она. — Видимо, он регулярно слушает мою рубрику. Когда вы все время в эфире, людям свойственно думать, что у них с вами существует некая потаенная связь. Как-то так. Похоже, он доверяет мне.

— Но он хорошо сориентирован в ваших темах. — Лютер смотрит в свои записи. — Вот что вспомнил даже: Эдриана Йорка.

— А-а, — с улыбкой припоминает Мэгги. — Тысяча девятьсот девяносто пятый. Мой annus mirabilis — судьбоносный год. Это был единственный и неповторимый репортаж для «Ньюс найт». Незабываемые впечатления… Можно сказать, начало славы.

— Славы?

— Да, я была выдвинута на номинацию. На приз Маргарет Уэйкли за вклад в освещение женских вопросов в тележурналистике.

— Вы его выиграли?

Улыбка Мэгги становится еще шире.

— Мне не хватило полшага до победы.

— Прошу прощения, — говорит Лютер. — Не хочу показаться бестактным, но это имя — Эдриан Йорк… Что-то оно мне ни о чем не говорит.

— А в свое время шумело, — говорит она. — Дело было действительно вопиющим. Когда о нем вспоминаю, до сих пор зло берет.

Лютер и Хоуи, не снимая пальто, усаживаются и дают Мэгги возможность высказаться.

— В целом дело было так, — рассказывает она. — Приличная, из рабочей среды, женщина неудачно выходит замуж. Зовут ее Крисси Йорк. У них рождается единственный сын, Эдриан. Со временем брак распадается. У ее мужа австралийский паспорт. Крисси беспокоится: а ну как супруг возьмет да умыкнет ребенка, увезет его в страну, из которой приехал?

— Такое бывает, — не удивляется Лютер.

— Направо и налево, — солидарно кивает Мэгги. — Тем временем сын начинает делать насчет отца нелестные заявления. О том, что тот, дескать, употребляет наркотики, водится с проститутками и все в том же духе. Официально те заявления оформляет мать. Некий назначенный судом психолог решает, что она специально науськивает Эдриана, чтобы тот лгал с целью дискредитировать отца. А следовательно, наносит своему сыну то, что именуют эмоциональной травмой — термин настолько же бессмысленный, насколько и всеохватный, смотря как его применить.

И вот когда Эдриан действительно исчезает, полиция реагирует инертно, поскольку для нее очевидно, что мать своими бреднями сама довела отца и тот, похищая ребенка, был уверен, что поступает ему во благо. Так отец Эдриана становится в деле об исчезновении основным и единственным подозреваемым, если слово «подозреваемый» здесь вообще уместно.

Наконец, года эдак через полтора, отца Эдриана находят в каком-то гадюшнике под Сиднеем. Свою причастность к исчезновению сына он категорически отвергает, и вообще, по его словам, не желает иметь с ним никаких дел. Отрицает даже, что это его ребенок. Но дело к той поре уже застопорилось, да и сама эта история перестала быть актуальной. И в СМИ о нем нет никакой информации. Равно как и в полиции. Дознание приостановлено за отсутствием информации.

— Лично я не в курсе. А нынешнее местонахождение отца известно?

— Понятия не имею.

— Но это точно не Пит Блэк?

— Тот был австралиец. А Пит Блэк, как мне показалось, по произношению типичный лондонец.

— И я так считаю. А что сталось с матерью Эдриана?

— Последнее, что я слышала: она угодила в больницу. Передозировка. Но это было уже давно.

Лютер качает головой.

— Черт, — беззвучно, одними губами выговаривает Хоуи.

— Своего сына Крисси Йорк так больше и не видела, — резюмирует Мэгги Рейли с более чем прозрачным намеком на полыхавшие тогда эмоции: призрак беспощадной журналистки, сожалеющей о том, что она больше таковой не является. — И она понятия не имела, что же с ним такое сталось. Мыслей-то у нее, вероятно, было пруд пруди, а вот доказательств… С доказательствами туго. И никому до этого, похоже, не было дела.

Да, гнусная вышла история… Задача была помочь этой женщине, которая хотела как лучше и которую все кинули, — потому что замуж вышла неудачно, потому что была из рабочей семьи, потому что вела себя как истеричка. А еще потому, что вокруг всегда полным-полно историй гораздо более пикантных. Более легких и доступных.

— Стало быть, об этом и был ваш репортаж? Тот, о котором упомянул Пит Блэк?

— Да. И пожалуй, это было лучшее, что у меня когда-либо получалось.

— Я могу с ним ознакомиться?

Мэгги суховато улыбается:

— Он на моем сайте. Зайдите в архив.

Лютер кивает: мол, так и поступлю.

— А вам вообще кто-нибудь по этому материалу звонил, проявлял интерес? Может, письма кто-нибудь писал или что-нибудь в этом роде?

— Никогда. Не забывайте, речь идет о давнем-предавнем похищении, которое никто уже и не помнит.

— Кроме Пита Блэка из Уокинга.

— Само собой.

— А он на вас прежде никогда не выходил?

Иметь дело со