Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

— Это крайне редко, Джеймс. Частота возникновения такого типа опухолей — примерно 0,3 случая на сто тысяч человек. Лишь два процента всех опухолей мозга относятся к этому виду. Давай предположим, что у тебя что-то другое, раз уж мы не можем провести подтверждение на месте. Но чтобы у двоих бойцов из одной группы, обоим из которых нет и тридцати, был один и тот же тип опухоли… — О’Халлоран покачал головой. — Шансы на такое астрономически малы. Вы с людьми не подвергались воздействию химических или биологических агентов? Не бывали на ядерных объектах, ничего подобного?

— Нет, насколько я знаю. То есть, когда мы только вошли в Ирак, было полно паники по поводу хим- и биооружия, но Притчард тогда, наверное, еще в школу ходил. И, насколько мне известно, всё это осталось на уровне слухов. Одну группу накрыло ипритом, но это было далеко от моего района операций. А что касается этих двоих… ничего необычного.

— Хм, ну, подумай еще об этом и дай знать, если что-то вспомнишь. Это невероятно странный случай. Как я уже сказал, здесь мы больше ничего сделать не можем, но когда вернешься в Штаты, тебе нужно обследоваться. Просто для уверенности. Моя командировка почти закончена, это был долгий год, но в начале следующего месяца я уже буду в своей клинике в Калифорнии. Я хочу, чтобы ты приехал ко мне в Ла-Хойю. Там есть коллеги, специализирующиеся на исследованиях мозга, я хочу тебя с ними познакомить. У тебя не было помутнения зрения, головных болей, чего-то подобного?

— Нет, сэр, — солгал Рис. Ему нужно было время, чтобы подумать.

— А старшина Моралес или лейтенант Притчард? Они или кто-то из других парней не жаловались на необычные головные боли?

— Нет. Но для нас это нормально. В спецназе SEAL не принято жаловаться на такие вещи. Боятся, что их отстранят от операций.

— Понимаю, — задумчиво произнес врач. — Мне очень жаль твоих людей. Знаю, сейчас это мало что значит, но мне правда жаль. Возвращайся домой, обними семью, похорони парней и запишись ко мне на прием, когда я вернусь. Береги себя, Джеймс.

Рис вышел из госпиталя в полном смятении. Мыслями он был уже не здесь — он думал о семьях сыновей, мужей и отцов, чьи тела (или то, что от них осталось) сейчас укладывали в мешки, а затем в задрапированные флагами гробы для их последнего пути домой.

ГЛАВА 5

Командование специальных операций ВМС (WARCOM)

Коронадо, Калифорния

Адъютант постучал, прежде чем войти в кабинет адмирала Пилснера.

— Сэр, на линии офис министра обороны.

— Зови сюда Говарда и соединяй, — резко бросил адмирал.

— Есть, сэр. — Адъютант пулей вылетел за дверь.

Меньше чем через тридцать секунд в кабинет без стука вошел капитан Леонард Говард, юрист (JAG) адмирала.

Телефон на столе зазвонил, и Пилснер нажал кнопку громкой связи.

— Говорит адмирал Пилснер. Жду министра.

— Благодарю, адмирал, — ответил незнакомый голос. — Министр Хартли свяжется с вами через мгновение.

Спустя почти пять минут ожидания линия ожила.

— Добрый день, госпожа министр. Чем могу быть полезен? — бодро поприветствовал её адмирал.

— Какого, блядь, хрена там у вас происходит, адмирал? — яростно спросила Лорейн Хартли.

— Мэм, мы сделали всё возможное, чтобы взять ситуацию под контроль, но, очевидно, задача не была выполнена в полном объеме.

— Всё возможное? Вы, мать вашу, адмирал WARCOM, и это ваше «всё возможное»?

— Госпожа министр, мы делаем всё, чтобы замять это дело в кратчайшие сроки.

— У меня тает уверенность в вашей способности это сделать. Во-первых, я хочу, чтобы выжившие были связаны этим расследованием там, на месте, как можно дольше. Мне не нужно, чтобы американская публика влюбилась в этих парней во время медийного шума вокруг похорон. Я хочу, чтобы о них забыли, и хочу, чтобы ответственность легла на их плечи. Сделайте из этого командира группы Кастера наших дней. Я хочу, чтобы обвинения ему предъявили еще вчера.

Леонард Говард подал голос:

— Госпожа министр, говорит капитан Леонард Говард. Нам будет трудно предъявить командиру Рису обвинения по Единому кодексу военной юстиции до завершения полного расследования.

— Вынь голову из задницы, Говард! Найдите, за что его зацепить. У нас в кодексах столько федеральных преступлений, что Минюст сосчитать не может, а вы мне говорите, что не можете ничего придумать? Слышали фразу: «Был бы человек, а статья найдется»? Предъявите ему по максимуму, но не сажайте — он нужен нам на свободе, чтобы всё закончилось как надо. Разгребите это дерьмо, господа, иначе вы пожалеете о нашей встрече.

Раздался щелчок, и линия разъединилась.

Пилснер посмотрел на своего юриста.

— Срочно звони Хорну. Нам нужен план до того, как эти люди ступят на американскую землю. И скажи парням из НКИС, чтобы прижали Риса как следует.

ГЛАВА 6

Авиабаза Баграм

Баграм, Афганистан

Дни в Баграме тянулись мучительно медленно. Пока его людей хоронили на глазах у убитых горем семей, Рис торчал на другом конце света. Он не мог посмотреть в глаза их женам, детям и родителям; не мог пообещать, что выяснит, кто завел их в эту кровавую ловушку. Он знал, что Командование его распнет, и, на его взгляд, поделом. Он погубил всех своих людей — смертный грех для боевого командира. И ради чего? Ради какой-то цели, о которой они ни хрена не знали? Добавьте к этому стресс от новости о возможной редкой опухоли мозга, и голова Риса шла кругом. Его почти ежедневно вызывали на допросы к ищейкам из НКИС. Он продолжал отвечать на все вопросы о миссии, но наотрез отказывался говорить о личной почте.

От допросов НКИС за версту везило предвзятостью. Они выдергивали отдельные фразы из писем пятнадцатилетней давности, чтобы подкрепить заранее заготовленную версию. Рису было очевидно: НКИС не интересует, что на самом деле произошло во время подготовки и выполнения задачи. Им нужно было свалить всю вину на него, и только на него. Это было изнурительно, но он держался.

Спустя две недели бессонных ночей в раздумьях об опухолях и хождения по кругу на допросах, Рису наконец разрешили лететь домой. Он откинулся в кресле транспортника C-5. Самолет набирал скорость на взлетной полосе, задрал нос и заложил крутой вираж, чтобы