Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

— Не возражаете, если я переоденусь? — спросил Рис.

— Без проблем, командир. Я подожду снаружи.

Рис сделал глубокий вдох и осмотрел палату. Она была совсем не такой, какую ожидаешь увидеть в Афганистане. Современная и стерильная, она разительно контрастировала с миром за дверью. Оставшись наедине со своими мыслями, Рис еще раз вздохнул и нашел свою одежду — оперативную форму, пропитанную потом и кровью. Он поднял камуфляжную куртку Crye Precision и потер пальцами окровавленную ткань, гадая, кому из его парней принадлежала эта кровь.

Рис знал: если бы с ним действительно было что-то не так, его бы оставили в отделении неотложной помощи. Оно находилось в другом крыле госпиталя, за двойными дверями, и всегда пребывало в готовности к неизбежному массовому поступлению раненых — событию, ставшему слишком частым в ходе контрпартизанской войны. Его оружие и снаряжение исчезли. Бузер наверняка о них позаботился.

— Готов, — сказал Рис, выходя из палаты.

— Окей, — ответил агент НКИС.

На этот раз он был не один. Его сопровождал крупный, но тучный главный корабельный старшина из службы правопорядка ВМС. В чистой нейлоновой кобуре у него висела Beretta 92F. О том, как этот неуклюжий 9-миллиметровый пистолет итальянского производства заменил Colt 1911A1 .45 в качестве официального оружия вооруженных сил США, Рис мог только догадываться.

«Отлично, еще больше липовых копов», — подумал он.

Рис пошел в ногу с агентом Бриджером по коридору к выходу. Эта пара не могла быть более разной. Бриджер был дюймов на пять ниже шестифутового Риса. Его чистые брюки-карго и выглаженная рубашка не были покрыты пятнами пота, грязи, пыли и крови. Гладковыбритый бледный лик агента резко контрастировал с щетиной на загорелой, загрубевшей коже человека, который провел большую часть жизни вне офисных стен.

Рис и его конвой миновали две пары двойных дверей, отделяющих медицинский мир от афганской пыли, которая, сколько бы гравия ни укладывали военные США, проникала во всё. Выйдя под палящее солнце, Рис зажмурился и прикрыл глаза рукой. Он поймал себя на мысли, что даже не посмотрел на часы и почему-то думал, что всё еще ночь. Рис едва не споткнулся: головная боль, худшая из всех, что были до сих пор, почти парализовала его. Но прежде чем он успел среагировать, она снова исчезла. Что это, черт возьми, такое?

Когда глаза привыкли к свету, Бриджер указал на припаркованный квадроцикл side-by-side — военизированную версию гольф-кара. Бриджер сел за руль, Рис занял место рядом. Их безмолвный «охранник» устроился сзади, и они направились к зданию, где, как предположил Рис, находился офис НКИС.

Они влились в обычную суету авиабазы Баграм: солдаты грузились в машины, готовясь к патрулированию с афганскими союзниками; авиаторы меняли смену на аэродроме; у столовой выстроилась очередь из военных и гражданских подрядчиков. Обычный полдень среды в зоне боевых действий.

Пока они ехали по Дисней-драйв, Рис невольно качал головой, глядя на офицеров, которым приходилось отвечать на воинское приветствие чуть ли не через каждые пять шагов. Даже в зоне боевых действий некоторые «большие шишки» считали важным соблюдать этот элемент армейского этикета. В такие моменты он особенно ценил свою стерильную форму: никаких знаков различия, а значит, не нужно пятьдесят раз козырять по дороге в магазин или спортзал.

Бриджер притормозил и остановился перед строением, оставшимся еще со времен советского вторжения 1979 года. Стены были испещрены пулевыми отверстиями — невозможно было разобрать, остались они от русской оккупации или от текущего конфликта. Забавно, но Рису здание напомнило старую советскую гауптвахту. Весьма символично.

Бриджер оставил старшину на улице и повел Риса внутрь. Они прошли по коридору мимо кабинетов, где одинаково одетые агенты стучали по клавишам, перебирали бумаги или бормотали что-то в телефонные трубки. Рис подмечал всё: в какую сторону открываются двери, в каких кабинетах есть окна, кто из агентов вооружен. Наконец Бриджер остановился у последней двери в конце коридора.

— Пожалуйста, подождите здесь, сэр, — сказал он и юркнул внутрь.

Рис остался один. Он понимал, что за ним, скорее всего, наблюдает маленькая видеокамера. Он принялся изучать расклеенные на стене ориентировки. В основном это были бывшие афганские рабочие, выполнявшие самую грязную работу, которую не хотели делать американцы — например, опорожнение биотуалетов, запекавшихся на летней жаре. Рис всегда считал их лучшими информаторами для повстанцев: они исходили каждый угол базы и знали её до сантиметра, обеспечивая врагу точные координаты для обстрелов из минометов и ракетных установок.

Дверь снова открылась. Агент Бриджер кивком пригласил Риса войти. Комната была небольшой. Рис сразу заметил, что в ней нет окон и других входов. За прямоугольным складным столом сидел человек. Он не предложил руки, а представился как специальный агент Дэн Стаббс, одновременно предъявив жетон и удостоверение. «Злой коп».

Рис сел напротив Стаббса. Бриджер присоединился к своему начальнику. Стаббс демонстративно поправил бумаги, затем сдвинул узкие очки для чтения на кончик носа и обратился к бойцу SEAL, которого вызвал сюда ради демонстрации власти.

В комнате было гораздо темнее, чем в коридоре или соседних офисах. Рис снова ждал, пока глаза привыкнут, и попутно сканировал помещение. Перед Стаббсом лежала внушительная стопка бумаг, а рядом — микрокассетный диктофон. В углу на штативе стояла видеокамера, но казалось, что запись не идет.

Агенту Стаббсу можно было дать и сорок, и шестьдесят лет. Волосы были выбриты так коротко, что их цвет трудно было определить. Его двойной подбородок сразу бросался в глаза, и хотя он сидел, было очевидно, что его живот не знаком с ежедневной физподготовкой. На нем было черное поло под дешевым темным пиджаком. В его поведении чувствовалось армейское прошлое, хотя Рис сомневался, что оно было героическим.

— Командир Рис, — начал он официальным тоном, пододвигая лист бумаги через стол, — прежде чем мы начнем, ознакомьтесь со своими правами и распишитесь внизу.

Рис был не настолько глуп, чтобы подписывать что-либо федеральному агенту в отсутствие адвоката. Но он также знал, что его люди мертвы и ответственность лежит на нем. Он подписал бумагу и пододвинул её обратно.

— Мы не ведем видеозапись этого допроса, командир.

«Первая ложь», — подумал Рис, кивнув в знак согласия. Он знал, что неработающая камера в углу — это реквизит, как и диктофон на столе. Весь допрос записывался на аудио и видео через микрофон и камеру, спрятанные