Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

ГЛАВА 2

Авиабаза Баграм

Баграм, Афганистан

Рис пришел в себя, лежа на спине. Зрение было затуманено; он заморгал, пытаясь прояснить взгляд и унять пульсирующую боль в голове.

Где я?

Медленно повернув голову, он увидел трубку, торчащую из его руки, и почувствовал на лице маску.

Капельница. Кислородная маска. Госпиталь.

Рис попытался приподняться на локтях, но его остановила ослепляющая вспышка боли в голове.

— Рис… Рис… спокойно, дружище. Тише.

Рис мгновенно узнал голос. Бузер.

— Док, он очнулся! — крикнул Бузер куда-то в коридор.

Это место разительно отличалось от полевых палаточных госпиталей первых лет войны. Если не знать, что ты всё еще в Афганистане, можно было подумать, что находишься в Штатах, в военно-морском госпитале в Бетесде или «Балбоа». Единственное, что выдавало зону боевых действий — вездесущий гул дизель-генераторов, которые год за годом, круглые сутки поддерживали работу кондиционеров.

Когда воюешь в стране больше пятнадцати лет, так и происходит.

Рис стянул кислородную маску и посмотрел на друга.

Бузер всё еще был в своей оперативной форме — грязной, вонючей, с белыми разводами соли от пота, проступившими сквозь афганскую пыль после ночного боя. Но в остальном он выглядел целым и невредимым. Бузер был из тех парней, на которых никогда не бывает ни царапины. Бронежилета и оружия при нем не было, но Рис знал: где-то на теле у него точно припрятан пистолет.

— Что случилось? Как я здесь оказался?

Бузер вздохнул, стараясь скрыть глубокую печаль и тень жалости, но у него это плохо вышло.

— Рис, НКИС (NCIS) уже здесь. Они просили меня ничего тебе не говорить. Да пошли они на хер. Конечно, я всё расскажу.

НКИС?

— Всё плохо, Рис, — продолжил Бузер. — Что последнее ты помнишь?

Рис прищурился, пытаясь восстановить события.

— Мы были на гребне… авиаудары, ГБР и эвакуация на подходе… — Его голос затих. — Я держал Донни.

— Да, — подтвердил Бузер. — Всё верно. А потом взорвалась вся долина. Они заманили нас в ловушку, Рис. Намного изощреннее всего, что мы видели до сих пор. Они точно знали, что мы будем делать после взрывов на склоне. Знали, что мы сровняем объект с землей и вызовем подмогу для раненых и убитых. Всё дно этой долины, само место посадки, было заминировано. Они дождались, когда «вертушки» коснутся земли, и рванули. Первый борт высадил рейнджеров и взлетел, а когда заходил второй — они подорвали заряды. Второй вертолет и все рейнджеры, сэр. Никто не выжил.

Рис не сводил глаз с Бузера.

— Джонси и Майк? — спросил он, уже зная ответ.

Бузер покачал головой.

— Прости, Рис. Я хотел, чтобы ты узнал это от меня, прежде чем эти клоуны из НКИС сюда заявятся. Не нравятся мне эти типы. Странно то, что их вопросы были не о задании. Они спрашивали про тебя.

На лице Риса отразилось замешательство, которое он тут же подавил.

— Про меня?

— Думаю, они ищут козла отпущения. Это мое мнение, Рис. Крепись, сэр. Ты ни в чем не виноват. Нас заставили пойти на эту миссию. Нам диктовали тактику. Вот этих ублюдков и надо проверять. Тех, кто рулил нами из безопасного штаба. В задницу их.

Бузер никогда не лез за словом в карман. Он не любил приукрашивать действительность и всегда давал честную оценку. Как командир, Рис именно этого от него и ждал. Именно это Бузер был должен своим товарищам и командованию. Всегда давай честную оценку. Только так строится доверие в боевых условиях. Без доверия нет ничего.

Твои люди доверяли тебе, Рис. А теперь они мертвы. Соберись. Что-то здесь не так. Что-то очень сильно не так.

ГЛАВА 3

— Капитан 3 ранга Рис, — раздался голос из коридора. Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Бузер взглянул на Риса с выражением, которое красноречиво говорило: «Вот об этом придурке я и предупреждал».

— Это я, — ответил Рис, приподнимаясь на больничной койке.

— Здравствуйте. Я специальный агент Роберт Бриджер из НКИС, — произнес вошедший. Он кивнул Бузеру и одновременно предъявил Рису свое удостоверение.

«Обожают козырять своими корочками», — подумал Рис. Ему стало интересно: знают ли они, что все остальные военные считают их просто неудачниками, которые не смогли попасть в ФБР или ЦРУ, но которым не хватило духу стать обычными патрульными? Вместо этого они отсиживаются в НКИС, делая карьеру на поимке восемнадцатилетних пацанов, у которых ежемесячный тест на наркотики показал положительный результат.

Даже их название вводило в заблуждение. Несмотря на букву «N» (Naval) в аббревиатуре, НКИС даже не входила в состав военно-морского флота. Это было федеральное правоохранительное агентство с гражданским штатом специальных агентов, чья работа заключалась в расследовании дел, связанных с персоналом ВМС. Никто их особо не жаловал.

Бузер поднялся. Обращаясь к Рису, он при этом смотрел прямо в глаза агенту Бриджеру:

— До встречи, сэр. Я буду рядом, если понадоблюсь.

Он вышел, оставив федерального копа наедине с командиром.

Рис свесил ноги с кровати, медленно ловя равновесие. Посмотрев на руку, он вырвал капельницу, поднялся и протянул ладонь человеку, который был заметно ниже его ростом. Агент Бриджер казался вполне приятным малым; насколько Рис понимал, тот просто делал свою работу. Бриджер улыбнулся и пожал руку.

«Добрый коп», — отметил про себя Рис.

Бриджер был одет в «форму» тех, кто не носит настоящую форму в зоне боевых действий: отглаженные песочные брюки и обязательная рубашка в стиле сафари оливкового цвета с погончиками, дополненные чистыми бежевыми берцами. Рис всегда гадал, зачем на таких рубашках погончики. На поясе агента красовался .40 SIG Sauer P229 в потертой черной кожаной кобуре — вероятно, результат того, что он по многу раз в день вставал из-за рабочего стола за кофе.

— Если вы в состоянии, командир, у нас есть несколько вопросов по заданию. Уверен, вы понимаете. Мы просто хотим закончить с этим как можно скорее, чтобы вы могли вернуться к своим людям.

«Или к тому, что от них осталось», — подумал Рис.

— Не слишком ли вы торопитесь? — спросил он, оглядывая больничную палату.

— Дело серьезное, сэр. Нам нужно как можно скорее подготовить ответы для Вашингтона.

Рис кивнул, смирившись с необходимостью принять вину на себя. Он всегда считал, что лидер разделяет успех со всеми,