Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

«Истина где-то рядом. Я хочу верить».

Раз Крюгер чувствовал себя комфортно среди этой чепухи, Снейдер не имел ничего против. Как человек, который злоупотреблял ванильным чаем, регулярно курил марихуану, втыкал акупунктурные иглы в кисти рук и любил разговаривать с трупами, он мог принять странности Марка. В конце концов, они, похоже, не повлияли на его умственные способности, потому что он действительно был хорош в своем деле.

— Я отвлек тебя от чего-то важного? — спросил Марк.

— Всего лишь психологическая беседа с доктором Росс.

Марк ухмыльнулся:

— Тогда ты должен быть мне благодарен.

Снейдер поднял руку и оттопырил три пальца.

— О чем речь? В трех коротких и четких предложениях.

— Да не волнуйся, я не буду больше отвлекать тебя пустой болтовней. — Марк подкатился на кресле к компьютеру и застучал по клавиатуре. — Программы работали всю ночь. Я все проверил. С девяностодевятипроцентной вероятностью сливаемая информация не передавалась по телефону, в электронном виде или через Интернет, поскольку отсутствуют какие-либо цифровые следы. Никакого несанкционированного входа в базы данных, никакого неавторизированного трафика электронной почты через серверы.

— Даже через частные почтовые сервисы?

Марк покачал головой:

— Я проверил все записи журнала доступа — ни единого цифрового отпечатка. Не было даже следов копий на внешних жестких дисках, USB-флешках или устройствах записи компакт-дисков.

— Данные мобильных и стационарных телефонов?

— Конечно, все отрицательные. Я даже проконтролировал все жесткие диски копировальных аппаратов.

— А сканеры и принтеры?

— Да, я изучил все файлы журнала системы. И там не задублировано никаких секретных документов, о которых может идти речь.

Снейдер задумался.

— Тогда остается только одна возможность…

— Нет, — возразил Марк. — Все, что попадает в здание, должно пройти через сканер. Я уверен, что ни камера, ни портативный копировальный прибор сюда не проносились.

Снейдер кивнул.

— Если ты все это проверил, почему говоришь, что вероятность составляет только девяносто девять процентов?

— Потому что есть вещи, которые мы знаем, и вещи, которых мы не знаем. Но могут быть и вещи, о незнании которых мы даже не догадываемся. Такая возможность всегда существует.

На скулах Снейдера заходили желваки. Именно поэтому ему так нравился этот парень: он умел комплексно мыслить, но никогда не полагал, что знает все или абсолютно прав. Это было бы фатальной ошибкой, которую регулярно совершают слишком много людей.

— И как, по-твоему, данные покинули БКА? — спросил он.

— Довольно старая школа — как рукописные копии оригиналов в конверте или чемодане.

К такому же выводу пришел и сам Снейдер. Этот вариант казался наиболее вероятным, поскольку в век цифрового безумия, когда каждое движение оставляло электронный след, это был теперь самый безопасный путь. Назад к истокам — как в семидесятых.

— Насколько ты продвинулся с диаграммой путь — время?

— Это была хорошая идея, — сказал Марк.

— Хватит мне льстить, я сам это знаю. Лучше расскажи о результатах.

Марк перекатился на кресле к другому монитору.

— Если мы исключим тех, кто ничего не знал об этой информации или не имел возможности получить доступ к детальным сведениям, а также тех, кто уже был обыскан или в интересующий нас период находился в отпуске, за границей или болел, останутся только эти люди. — Он нажал на кнопку, и на экране появился список из сорока фамилий.

Уже были проведены многочисленные обыски домов и офисов подозреваемых сотрудников, но ни один из них ни к чему не привел. То, что сейчас применил Марк, был классический метод системного сыска, только на этот раз они проверяли своих собственных людей, более пяти тысяч сотрудников БКА.

— Если мы сумеем выяснить, для кого не будет выгоды ни при каких обстоятельствах, то сможем исключить еще больше подозреваемых… — размышлял вслух Снейдер.

— И сузить круг людей, — добавил Марк и нажал еще одну кнопку, после чего осталось чуть больше двадцати фамилий.

— Моя фамилия тоже среди них, — сухо заявил Снейдер.

— Знаю, — ответил Марк, — но я не хочу исключать ее из списка. Это противоречило бы основным принципам программиста. Кроме того, результат должен тебе льстить, ведь здесь все руководство и коллеги с высшей категорией зарплаты.

Снейдер поморщился.

— Мне бы польстил список самых светлых голов БКА, а не это! — Он пробежался глазами по фамилиям. — Значит, у нас крот в высших кругах.

— Я трижды проверил результат в надежде, что одна из программ или я могли ошибиться, но…

— Ты не ошибся, — прервал его Снейдер. — Сегодня утром доктор Росс навела меня на ту же самую мысль.

Vervloekt![130] Дирку ван Нистельрою, президенту БКА и начальнику Снейдера, такой результат не понравится.

— Что показала шкала времени?

— Да, временная шкала. — Марк щелкнул пальцами. — Тоже гениальная иде… извини! Я заметил, что вся информация, покидавшая БКА, всегда была как минимум трехдневной давности, прежде чем она попадала — куда бы то ни было — и использовалась.

— Три дня… — Снейдер закусил нижнюю губу.

— Если одобрение операции и последующая облава происходили быстрее, диверсии не было.

— Что может быть связано с маршрутом транспортировки данных.

Марк энергично кивнул:

— И следовательно, означает, что маршрут занимает три дня.

— Это также приводит к выводу, что данные действительно передаются традиционным способом… и притом за границу. — Снейдер нутром почувствовал, что они близки к раскрытию личности крота. Он невольно ощутил прилив жара к голове и охватившую его энергию, что случалось только тогда, когда он шел по горячему следу. Это дело оказалось таким же бодрящим, как и охота за убийцами.

— Могу я сказать что-то личное? — спросил Марк.

— Если этого нельзя избежать.

— Ты предложил перейти на «ты» два дня назад… и…

— И что? — Снейдер свел брови и посмотрел на него.

— Я рассказал об этом Сабине сегодня утром, она все равно скоро узнает, и я думаю, что она, наверное, была бы счастлива, если бы ты…

Снейдер покачал головой:

— Вы так долго знакомы.

Правда. И не только это. Сабина Немез была его Белочкой. Он выявил ее талант в Мюнхене, когда она еще работала в криминальной полиции, привел ее в академию в Висбадене, взял под свою опеку, два года обучал в тяжелейших условиях, затем сделал своей коллегой и вместе с ней создал свою команду. И теперь он чувствовал, что ни в коем случае не должен подпускать ее к себе еще ближе. С одной стороны, ей не нужно было становиться похожей на него — она просто не заслуживала такой жизни, — но с другой стороны, она и так слишком много о нем знала. «Или я обманываю себя и это все просто самозащита».

— Она мне нравится, — признался Снейдер, — даже больше, чем ты.