"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

Да, пока что это самая правдоподобная теория, хотя и она довольно зыбкая.

– Зачем? – спрашиваю я. – Зачем кому-то вас подставлять?

– Не знаю, – пожав плечами, бормочет он. – Какая-нибудь старая обида. Понятия не имею. Однако это возможно, так ведь?

Я задумываюсь, и в наступившей тишине слышно, как тикают часы у меня за спиной.

– Она очень точно описала татуировку, – возражаю я. – В мельчайших подробностях. Нужно постараться, чтобы повторить такое.

Ли Джонс действительно запомнила татуировку нападавшего прямо-таки с фотографической точностью. Она даже нарисовала ее для полицейских: тонкие выцветшие линии на запястье и небольшие утолщения в верхней части каждой цифры. Если кто-то притворился Эриком Майерсом, то скрупулезно воспроизвел все эти детали.

– Почему вы вообще ее сделали? – с неподдельным любопытством спрашиваю я. – Она значит для вас что-то особенное?

Майерс презрительно усмехается.

– У вас есть татуировки? – задает он встречный вопрос.

Замечаю, что при этих словах охранник оживился: наверняка сразу воображение разыгралось. Ну и черт с ним! Это, конечно, никого не касается, но мне не сложно ответить.

– Есть.

Подробностей рассказывать я не собираюсь. В первый год в колледже мы с Лэйни и Мэлоди все втроем набили себе татухи в виде ярких желто-красных солнечных лучей на лодыжке. Помню, когда Крис проводил по ней пальцами, я буквально загоралась от возбуждения. Джей же считает все это ошибкой молодости – у него самого татуировок нет.

– Она значит для вас что-то особенное? – передразнивает меня Эрик.

Я молчу.

– Вот и для меня нет, – устало вздохнув, продолжает он. – Просто мне было семнадцать.

Свою татуху я набила за компанию с подругами после очередной вечеринки. Глубокого смысла в ней нет, но она ассоциируется у меня с энергией солнечных лучей, которая нас объединяет. Татуировка Майерса ассоциируется со злом и, в частности, связывает его с убийством. Все-таки это не одно и то же.

Он качает головой.

– Я все понимаю, история с татуировкой выглядит не очень, но, кроме этого, у них на меня ничего нет. Ни ДНК, ни одного волоса, ничего! – Майерс поднимает на меня глаза. – Сами подумайте. Представим, что я раз за разом вонзаю в нее нож, вот так, – он бьет кулаком по своей ладони, и звук ударов эхом разносится по комнате. Цифры на руке расплываются от резкого движения. Охранник бросает на него предупреждающий взгляд, и Майерс останавливается, разжав кулак. – Если бы я так делал, сам бы тоже порезался. Выйти из рукопашного боя без единой царапины? Невозможно. От крови скользят руки – рано или поздно я бы обязательно порезался. На ней нашли бы мою кровь, пот, да что угодно!

Звук ударов так и стоит у меня в ушах. Для невиновного он слишком много знает об убийствах – даже то, что нож становится скользким от крови.

– Татуировщик отговаривал меня, – поморщившись, бросает Майерс. – Предостерегал, что не стоит шутить с дьяволом. «В аду горячо, и ты там сгоришь», – сказал он. Мне тогда его слова казались шаманскими фокусами, а выходит, он был прав.

Эрик смотрит прямо в камеру.

– В аду горячо, и я скоро сгорю дотла.

Глава 15

Сейчас

Я вбегаю в гостиную: огонь в камине горит, и дым, как положено, уходит в трубу. В комнате тихо, только невообразимо громко тикают старые напольные часы. До меня не сразу доходит, что не так в этой тишине. Должны же быть хоть какие-то звуки: легкое посапывание, бормотание во сне, шорох спальных мешков, – звуки жизни! Ничего этого не слышно.

Нащупав на стене выключатель, я зажигаю свет и, увидев представшую передо мной картину, задыхаюсь от ужаса. Овечья шкура залита кровью, а спальные мешки подруг вывернуты наизнанку, в то время как мой спокойно лежит в сторонке. Дрожа от холода, я опускаюсь на колени и таращусь на забрызганную мелкими капельками крови подушку. Хватаю спальник Мэлоди – от него до сих пор пахнет ее духами.

– Лэйни! – срывающимся от страха голосом кричу я. – Мэлоди!

Память услужливо подсовывает мне тот давнишний выпуск про мужика, который через весь город приехал к родителям жены, зверски зарезал их, а придя в себя, обнаружил, что весь в крови, а сам ничего не помнит.

Неужели… Господи, пожалуйста, только не это!

– Мэлоди? Лэйни? – шепчу я.

В ответ тишина.

И тут из подвала доносится легкий скрип. Затаив дыхание, я силюсь расслышать еще что-нибудь, но секунды тянутся мучительно долго, и ничего не происходит. А вдруг там внизу убийца? Или, может, Лэйни и Мэлоди? Что если они истекают кровью?

Подойдя ближе, прижимаюсь ухом к холодной деревянной двери – тишина.

Не хочу туда спускаться! Каждая клеточка тела буквально вопит, чтобы я этого не делала. Но нельзя же бросать подруг, тем более, если все из-за меня. Вдруг они лежат там, истекая кровью, и ждут, пока я приду на помощь!

Тихонько открываю дверь и в ужасе отпрыгиваю назад: вниз по ступенькам тянутся зловещие кровавые следы. Значит, Лэйни с Мэлоди там были или до сих пор там. В голове вновь проносятся кадры, как я гонюсь за ними, а они убегают в подвал. Несколько раз с усилием моргаю. Нет, это невозможно, хватит выдумывать!

Как ищейка, идущая по следу, я на цыпочках, ступенька за ступенькой, спускаюсь вниз, и темнота вокруг сгущается. Мне тяжело дышать, сердце замирает от каждого скрипа расшатанной лестницы. Схватившись за перила, изо всех сил вслушиваюсь, не донесется ли снизу хоть какой-то звук, но слышу лишь, как кровь стучит в ушах.

– Лэйни, Мэлоди, – шепотом зову я.

Наконец ступеньки заканчиваются. В подвале пахнет пылью и застарелой плесенью. Давая глазам привыкнуть к кромешной тьме, я осторожно, маленькими шажками двигаюсь дальше, то и дело останавливаясь и постоянно прислушиваясь.

Оглушительная тишина.

Двигаясь наощупь, я добираюсь до крошечного окошка, из которого падает полоска лунного света, освещая лужу на полу: наверное, вода или масло. Иду дальше. По щеке скользит паутина, и я невольно отшатываюсь. Протянув руку, чтобы убрать ее, нащупываю петельку и понимаю, что это не паутина, а шнурок. Дергаю за него, и помещение заливает тусклый свет.

Теперь, разглядев получше лужу под ногами, я в ужасе шарахаюсь назад: она темно-красного цвета. Это не вода и не масло – это кровь.

Вокруг видны следы. В голове сразу всплывает очередной эпизод «Краймлайна», где зловещий голос за кадром сообщает: «Криминалисты обнаружили отпечатки ног того же размера, что и у супруга жертвы». Однако это не мужские