"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

Подсознательно я продолжаю оглядываться в поисках мужских следов – от огромных кроссовок Криса со звездочкой посреди подошвы. Их нет. Зато я вижу еще несколько смазанных отпечатков, словно от чего-то мохнатого. С замиранием сердца приставив ногу, понимаю, что следы остались от моих махровых носков. Значит, я сюда спускалась. Внезапно приходит еще одно жуткое осознание: я не вижу отпечатков обуви. Если кто-то еще и был здесь, он не оставил следов. В памяти опять всплывают смутные отголоски: топот ног по лестнице, крики, вопли.

И тут я вижу…

На полу лежит огромный нож, весь в крови. Тот самый нож из кухни? Пытаюсь представить себе ящик, в котором увидела его, пока искала спички. Никто, кроме меня, не знал, что он там.

Вдруг чувствую, как крепко сжимаю рукоятку и изо всех сил размахиваю ножом. Воспоминание очень туманное – словно кадры на старой пленке. Рука раз за разом поднимается и опускается, рукоятка нагрелась от моей ладони.

Я с кем-то боролась? Господи, прошу! Наверняка я отбивалась от того, кто на нас напал! По-другому и быть не может!

Наклоняюсь, чтобы получше разглядеть нож – мне хватает ума не трогать его. Если это все моих рук дело, на нем и так будут мои отпечатки, если нет – все должно остаться, как было. Не хватало еще саму себя подставить.

И тут я замечаю рядом с ножом еще кое-что – розовый пушистый комок, покрытый какой-то слизью. Вглядываюсь внимательнее, и голова начинает кружиться, а колени подкашиваются – это резинка с головы Лэйни с пучком ее окровавленных волос.

– Лэйни! Мэлоди! – хрипло воплю я.

Не переставая кричать, бросаюсь вверх по лестнице.

Глава 16

Подкаст. Виновен или нет?

Трейвон: Да-да, согласен, у него была татуировка. Только это не снимает вероятность ошибки при опознании. Может, ей вообще показалось, что она видела шестерки на запястье.

Шардай (со стоном): Да ла-а-адно, Трей! Не притягивай за уши.

Трейвон: Они же встречались до этого у кого-то на вечеринке. Получается, Джонс могла его знать. Вполне возможно, что она, сама того не осознавая, думала о нем, когда на нее напали.

Шардай: Тоже весьма сомнительно, но допустим… Предположим, мы приняли твою версию. Пускай Ли Джонс ошиблась при опознании, пускай даже татуировка ей привиделась – потому что он белый или потому что она была в состоянии шока, как угодно. И все равно, как насчет другого свидетеля?

Трейвон (после паузы): Какого свидетеля?

Шардай: Я про ту женщину, что видела, как он рыскал вокруг домика за несколько дней до убийства Николь Уайт.

Трейвон: Ты о ком? (Пауза.) А-а-а! Имеешь в виду жену фермера?

Шардай: Жена фермера? Серьезно?

Трейвон смеется.

Шардай: Что смешного? Можно подумать, она ему хвост кухонным ножом отрезала[285].

Трейвон: Ладно, ладно. (Смеется.)

Шардай: Думаю, Трей, логично предположить, что жена фермера полноценная личность, и у нее есть имя – Эстер Томпсон. И да, она еще и жена фермера, пускай он уже некоторое время как умер. Так вот, Эстер Томпсон видела, что Эрик Майерс ошивался, да-да, именно ошивался вокруг коттеджа «Хоббс Лодж» в тот день. Она сказала дословно «мне показалось, он как будто присматривается к месту».

Трейвон: Действительно. Но вот… говорят, у нее катаракта, так что…

Шардай: Даже не начинай!

Трейвон: Я всего лишь хочу сказать…

Шардай: И, кстати, Эстер Томпсон белая, и раса тут ни при чем. К тому же она-то не была в шоке. Получается, теперь у нас два свидетеля, утверждающих, что видели Эрика Майерса на месте преступления. Что ты на это скажешь, Трей?

* * *

Снимаю огромные наушники – надо немного отдохнуть.

Я уже дважды пыталась дозвониться до Ли Джонс – найти ее номер было до смешного легко. Мои сообщения, в которых я представилась репортером «Краймлайна», остались без ответа, хотя обычно, услышав название, люди сразу перезванивают. Дальше пытаться смысла нет – не хватало еще, чтобы меня обвинили в преследовании. Зато Шардай натолкнула меня на новую мысль. Она права: Ли Джонс не единственная, кто опознал Эрика Майерса. Надо выйти на жену фермера, Эстер Томпсон.

Поиск в социальных сетях, однако, ничего не дает. Ей где-то за восемьдесят, и я надеялась найти хотя бы страничку в «Фейсбуке» – надо же где-то хвастаться фотографиями внуков или поливать грязью демократов. Увы, ничего. Впрочем, пролистав платную базу данных, я сразу нахожу, что мне нужно.

После четвертого гудка Эстер Томпсон берет трубку.

– Алло?

Кажется, она запыхалась, словно бежала к телефону.

– Здравствуйте, – говорю я, нервно накручивая провод на палец. – Меня зовут Алекс Конли. Я работаю в «Краймлайне» и хотела бы задать вам пару вопросов насчет одного давнего дела.

Обычно номер компании определяется автоматически, и мне не приходится убеждать людей, что я не мошенница.

– Какого еще дела? – осторожно спрашивает Эстер.

– Убийство девушки, Николь Уайт, около десяти лет назад. Как я понимаю, вы участвовали в опознании…

Раздается длинный гудок. Похоже, она бросила трубку. Что ж, этим меня не напугаешь. Вновь набираю номер.

– Здравствуйте, – говорю я, услышав ее голос. – Соединение прервалось…

– Ничего не прервалось, – возражает Эстер. – Это я повесила трубку, потому что ты мерзкая дрянь.

Ее слова сбивают меня с толку.

– Простите… Я что-то не то сказала?..

– Прощайте.

– Нет, нет, постойте! – кричу я, и несколько человек в офисе оборачиваются в мою сторону. – Простите. Я ни в коем случае не хотела вас обидеть. Мне тут попались материалы дела, и хочется кое-что уточнить…

– Я кладу трубку.

– Подождите! – в отчаянии прошу я. – Дайте мне, по крайней мере, номер Ноа. Могу я хотя бы с ним поговорить?

Повисает долгая пауза, после которой наконец следует ответ:

– Не смей втягивать в это моего сына! Он едва вернулся к нормальной жизни, а ты хочешь затащить его обратно на дно?

Невероятная злоба слышна в каждом ее слове.

– Извините… – в недоумении бормочу я. – Я не хотела…

– Не звони сюда больше, – шипит она, прежде чем вновь бросить трубку.

Глава 17

Сейчас

Трясущимися руками пытаюсь найти хоть чей-нибудь телефон – если сеть ловит, в полицию-то я смогу позвонить, для этого пароль не требуется. Но для начала мне нужен телефон.

Роюсь в липких от крови спальных мешках, источающих тошнотворный запах, прочесываю овечью шкуру – ничего. Проверяю свой шопер, хотя знаю, что ничего в нем не оставляла,