Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент

– Не глупи, Лоуренс бросил тебя не потому, что ты недостаточно хороша!

– Ну, последние несколько месяцев он вел себя странно. Очень странно. На самом деле он всегда был немножко чудной.

– В каком смысле?

– Когда мы только начали встречаться, он был очень большой – прямо жирный, понимаешь? А потом начал терять вес и стал очень беспокойным. Даже на работе он постоянно был какой-то дерганый. Когда оставался у меня, то спал всего часа по три за ночь. И со временем становился все более и более дерганым, а в последние несколько месяцев…

– Что?

– Его бросало то в жар, то в холод, понимаешь? А потом он попросил меня познакомиться с моей семьей. И, мне кажется, после встречи с ними он окончательно понял, что от мамы одобрения не дождется.

У меня возникло тягостное чувство, что Лоуренс мог бросить Бриджет совсем по другой причине. Я вспомнила запах его кожи, когда он притянул меня к себе и обнял, и ощущение его губ у себя на макушке. Я вспомнила все те случаи, когда он присоединялся во время наших с Бриджет походов в кино или по магазинам. Иногда я чувствовала себя третьей лишней, но, возможно, третьей лишней была Бриджет.

Она снова залилась слезами.

– Что мне теперь делать?

Мы долго разговаривали. Она не думала, что Лоуренс передумает по поводу их отношений. Во время их последнего разговора он очень четко выразился, что ничего не выйдет. Бриджет сказала, что нужно быть реалисткой. Она собиралась подать заявку на перевод в другой офис. Она не хотела видеть его каждый день.

Я хотела рассказать, что встречалась с Лоуренсом этим вечером, но что-то меня остановило. У нас не было реального повода встречаться. Мы могли бы поговорить и по телефону. Я понимала, что своим молчанием предаю нашу дружбу. Понимала, что для меня это – начало чего-то нового. И для Лоуренса тоже.

На следующее утро я познакомилась с остальной семьей Бриджет. Они были очень милы. Младшая девочка, Джози, попросила у меня автограф.

– Я никогда не видела никого из журналов, – сказала она.

Я поблагодарила их за гостеприимство, обняла Бриджет и договорилась встретиться с ней перед тем, как сяду на обратный автобус до дома. И отправилась на поиски Энни. Я говорила обувщикам, владельцам магазинов и кафе, что нашла фото в серебряной рамке на автобусной остановке, и спрашивала, не знают ли они девушку на снимке. Лучше истории я придумать не могла. Из-за заячьей губы люди могли помнить Энни. В прессе ее фото появлялось только в первые несколько дней после начала расследования. Исчезновения других молодых девушек по всей стране ежегодно привлекали новые вспышки интереса и заново освещались прессой, но, видимо, из-за образа жизни Энни ее дело так и не было возобновлено.

Нескольким опрашиваемым ее лицо показалось знакомым, «кроме рта», а остальные и вовсе ее не узнали. Когда спрашивала в парикмахерской, я предположила, что фото могло быть старым и она уже сменила цвет волос. Владелец салона взглянул на меня с подозрением, и я поняла, насколько дико звучала моя история. В гостинице «Принц Уэльский» девушка со стойки регистрации заметила, что она могла быть откуда угодно, потому что Атлон – крупный пересадочный пункт на маршрутах из Корка, Лимерика и Уэста.

Атлон был достаточно маленьким городом, так что через четыре часа я уже обошла все коммерческие конторы, включая те, что располагались на трассах в Роскоммоне и Галуэе. Когда я показала фотографию на автозаправке на окраине города, одна женщина заметила, что я уже приходила к ней в ювелирный магазин этим утром.

– Чертовски много усилий, чтобы выследить незнакомку, – сказала она с недоверием в голосе. В тот момент мне уже было все равно.

Я отправилась в полицейский участок и в лоб спросила, знакома ли им девушка на фотографии. Полицейский за стойкой только пожал плечами, но настоял, чтобы я оставила им рамку с фотографией. Он сказал, что рамка имеет определенную ценность, так что им могут сообщить о пропаже. Я сделала глупость.

В три часа я встретилась с Бриджет в кафе.

– Ничего?

– Нет.

– Извини, но ты ищешь иголку в стоге сена. Она может жить в километрах от города в тихом местечке ближе к Маллингару или Баллинасло. Она может быть где угодно.

Мой гнев на Энни не утих. За несколько часов блуждания по мокрым от дождя улицам с фотографией в руках я успела хорошенько подумать, что скажу сестре, если мы встретимся лицом к лицу. Я и представить себе не могла, что буду рада ее видеть, даже если у нее все хорошо. Мне хотелось как следует всыпать Энни за то, через что она заставила нас пройти.

Из телефона-автомата я позвонила маме с папой домой и сообщила плохие новости, но сказала, что в следующие выходные исследую оставшуюся часть центра страны. Если будет нужно, я исследую всю страну. Я должна была найти Энни. Она обязана объясниться.

Когда тем вечером я вернулась домой, мы поужинали вместе с родителями. Мы особо не разговаривали. Папа сердился, что полиция оставила себе серебряную рамку. У нас была куча фотографий Энни. Мы сотни распечатали, когда она исчезла. Его волновала именно рамка.

– Я специально купил ее после того, как она…

– …убежала? – сказала я.

– Да.

На следующее утро Ивонн позвонила мне в крайнем возбуждении.

– Надеюсь, тебе уже лучше? Потому что угадай, кто едет в Рим?

– Мне гораздо лучше, спасибо, но что там с Римом?

– Вышел новый парфюм – «Рок». Они хотят сделать тебя лицом «Рока»!

– Урока? Что за странное название для духов.

– Нет, «Рок». Без «у». Рок. И они хотят видеть тебя в Риме в следующую субботу. Я знала, что ты будешь той самой! Всегда это знала! Ты понимаешь, насколько это масштабно?

Это было потрясающе, но я планировала ехать в Маллингар. А потом поняла, насколько это глупо. У меня был шанс поехать в Рим, а я думала отказаться из-за Энни? Это могло и подождать. Энни могла подождать. Она прождала шесть лет, прежде чем сказала нам, что жива.

– Фантастика!

– У тебя паспорт в порядке?

Прошлым летом мы с Десси были на острове Мэн, так что паспорт у меня был действующий. Ивонн сказала заехать к ней в офис, чтобы она ввела меня в курс дела.

Когда вечером