Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент

меняться, если не хочешь, но я живу в новой реальности, и она мне нравится. – Лоуренс помолчал. – Можешь позвонить своему приятелю Малкольму. Уверен, он будет рад составить тебе компанию.

Я отвернулась.

– Это совершенно нормально, мам, что у тебя есть… друг. Он кажется очень приятным человеком.

– Мы… Все не так.

– Ну тогда почему бы тебе не попросить бабушку погостить несколько дней? Уверен, она будет в восторге от приглашения. Она постоянно на это намекает.

– Ох, Лоуренс, если бабушка приедет, мы никогда от нее не избавимся! Я ей даже не нравлюсь.

– Мам, я рано или поздно уеду. Я не могу жить с тобой всю жизнь. Может, это не такая плохая идея, чтобы бабушка переехала – ну, для компании. Если она продаст коттедж, то выручка, скорее всего, будет поделена поровну между тобой и дядей Финном. Подумай об этом.

Я уже об этом думала. Я говорила с Элеанор о коттедже и его судьбе после ее смерти. Мы с ней пришли к взаимопониманию. Я держалась мнения, что Лоуренс тоже все понимает, что он останется со мной навсегда, как я осталась с моим отцом. В его переезде не было никакой необходимости. Вся эта недавняя история с Энни Дойл и сближением Лоуренса с ее семьей была огромной ошибкой. Я начинала думать, что сын больше мне не доверяет.

Но он все равно продолжил планировать поездку. Он оставил номер телефона отеля, в котором остановится. Велел мне звонить Малкольму, Финну, Рози или Элеанор, если мне станет одиноко. За две ночи до его отъезда к ужину явилась его старая подружка Хелен.

– Как поживаете, миссис Ф? – спросила она в своей хамоватой манере. – Лоуренс сказал, что вы останетесь совсем одни на всю следующую неделю, так что я буду звонить и проверять вас, пока его нет.

Я в ужасе посмотрела на Лоуренса.

– Проверять меня?

Он уставился на свои колени и не смел поднять взгляд.

– Да, вы же знаете, я теперь медсестра? Может быть небесполезно.

Кажется, Хелен приятно было услышать, что короткая дружба между Лоуренсом и Бриджет подошла к концу.

– Она никогда тебе не подходила, Лар. Не понимаю, как ты мог смотреть на ее кривой глаз.

– Ее?..

– Вы никогда ее не видели, миссис Ф? Было непонятно, с тобой она разговаривает или с потолком. Умора.

Мне стало не по себе, что Лоуренс встречался с девушкой с увечьями. Как он мог? Он должен был знать, как для меня важна эстетика. Неужели я не подала ему хороший пример?

Хелен продолжала трещать:

– Конечно, когда вы только начали встречаться, ты был жирным ублюдком, и вы были вроде как на равных. Но нужно похвалить тебя за то, как ты сбросил вес! Теперь ты выглядишь нормально!

Меня передернуло от вульгарности этой девицы, при этом она поскромничала в своих комплиментах Лоуренсу. Он выглядел потрясающе. Совсем как его отец. Я не считала нужным говорить Лоуренсу, что сильно поспособствовала его потере веса. Когда он только начал усиленно тренироваться полтора года назад, я решила помочь и стала крошить таблетки ему в еду. Когда я была в клинике, их прописывали, чтобы вывести меня из летаргического состояния, но они имели негативные побочные эффекты: снижение аппетита и всплески энергии. Когда я начала встречаться с Малкольмом, добывать бланки для рецептов и писать в них все, что нужно, стало легче легкого. Я перестала подсовывать Лоуренсу таблетки за неделю до того, как он поехал в Атлон: решила, что еда станет его наградой за то, что он исполнил мои пожелания касательно письма Энни. Мне было не важно, что подумает о нем семья Бриджет. Я задумалась, как он справится в Риме. Ведь именно я поддерживала стройность Лоуренса. Пусть в Риме набивает себе пузо. Это станет для него уроком.

Я потеплела к Хелен. Она могла стать моей союзницей, и ее можно использовать в будущем.

Вечером накануне отъезда Лоуренс вернулся домой с окровавленным носом и сбитыми костяшками. Первым, что я почувствовала, было облегчение. Он заявил, что стал жертвой ограбления, но у него удивительным образом остался при себе бумажник и дедушкины часы. И он отказался звонить в полицию. Лоуренс умылся и позвонил Хелен по поводу травм, но я видела, что на лице останутся синяки. Он завернул лед в чайное полотенце и приложил к глазу.

– Какая жалость, дорогой. Я знаю, ты с таким нетерпением ждал своей поездки.

– Ты о чем?

– Уверена, с учетом обстоятельств ты получишь возмещение.

– Я все равно еду.

– Но, дорогой…

– Мам, я еду. Все в порядке.

Почему Рим? Почему сейчас? Кто избил моего сына и почему? Почему у Лоуренса появились от меня секреты?

17. Лоуренс

Я стоял у гейта в ожидании вылета и пытался читать газету, но заголовки о смерти Монсеньора Хорана или о пропавшем в море испанском моряке казались мне бессмысленными. Я перечитывал их снова и снова, пытаясь отвлечь свой мозг от переживаний вчерашнего вечера.

Он ждал меня у офиса, рядом со служебным входом. Он схватил меня за воротник и припер к стенке.

– Она моя чертова жена! Держись от нее подальше! Это твое последнее предупреждение.

Он ударил меня прямо в лицо, но мне удалось вовремя отклониться, так что он не сумел сломать мне нос или скулу. Я видел, что Десси не до конца удовлетворен нашим взаимодействием, но, к счастью, он счел свою мысль донесенной и ушел. Меня подобрала Салли. Она хотела позвонить в полицию, но я заверил ее, что все в порядке. Я никак не мог допустить, чтобы полиция обнаружила мою связь с семьей Карен, ведь это могло навести на определенные мысли любого, кто занимался делом Энни и знал, что мой отец был подозреваемым.

– Что это вообще было?

– Понятия не имею! – сказал я. Но теперь я как никогда был полон решимости. Карен никогда не вернется к такому дикарю. Если даже между нами ничего не случится, я буду защищать ее от мужчин типа него. Типа моего отца.

Когда по громкоговорителю объявили о задержке рейсов, я почувствовал какое-то странное волнение в атмосфере: люди вокруг начали вытягивать шеи и оборачиваться. Я отвлекся от газеты и поднял глаза, чтобы посмотреть, куда все пялятся. В мою сторону медленно шла Карен. Она была даже красивее, чем когда я видел ее последний раз. Никто не мог отвести глаз, пока она скользила нам навстречу – со свежим лицом, в простой белой рубашке и ярусной небесно-голубой шелковой юбке. На щиколотку она надела золотую