Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

Костюмершу передернуло.

– Подумать страшно, что это туфля была на ноге несчастного, когда его убили.

– Наверняка мы этого не знаем, мадам. Может статься, туфля не имеет отношения к убийству.

Француженка повертела туфлю в руках, затем поставила ее на широкий подоконник.

– Года два назад этот фасон носил весь Париж. – Мадам де Борд потрогала пальцем кожу. – При дворе он был весьма популярен.

– Значит, туфля французская? – уточнила Кэт.

– Скорее всего. Или, во всяком случае, изготовлена французским сапожником – таким, как месье Жорж. Не хотите вернуться в гостиную?

– Извините, но я бы предпочла избежать встречи с герцогом Бекингемом.

Мадам де Борд вскинула брови, но вопросов задавать не стала.

– Как пожелаете, моя дорогая.

– Может быть, в другой раз представите меня мадемуазель де Керуаль? – медленно произнесла Кэт.

– Зачем? Или это очередной секрет? Вы полны тайн.

– Увы, не по своей воле, – шепотом ответила Кэт.

Расцеловавшись, подруги попрощались. Десятью минутами позже, когда Кэт спускалась по лестнице, мужской голос окликнул ее по имени. Кэт обернулась. Ее догонял герцог Бекингем.

– Слава богу, я нашел вас прежде, чем вы успели уйти, – тихо, вкрадчиво произнес он. – Клянусь, госпожа Хэксби, вы лесная нимфа, робко прячущаяся в чащах Уайтхолла! Я вижу вас так редко, будто вы и впрямь божественное создание, лишь изредка принимающее человеческий облик.

– Я должна идти, ваша милость, – сказала Кэт.

Она попыталась спастись бегством, но Бекингем дотронулся до ее руки. Они стояли на лестничной площадке, и так уж совпало, что поблизости никого не оказалось. Пальцы герцога обхватили запястье Кэт. Необходимость в притворстве отпала, и оба поглядели друг на друга с неприязнью.

– Отпустите меня!

– Вы и раньше выводили меня из равновесия, мадам, – заявил Бекингем, крепче сжимая ее руку. – А теперь снова нарушаете мой душевный покой.

– Не моя вина, что я вам не по нраву.

– Я бы посоветовал вам быть осторожнее. Одинокая леди так уязвима и беззащитна, не правда ли? А в нашем жестоком мире то и дело происходят несчастные случаи.

Кэт попыталась сдержать и страх, и гнев.

– Мадемуазель де Керуаль вы об этом же предупреждали?

Герцог Бекингем притянул Кэт ближе и наклонил к ней голову:

– Какое вам дело, о чем мы говорили? – Кэт щекой почувствовала отлетевшие капли его слюны; от герцога разило винным перегаром; вдруг он с неожиданной яростью встряхнул ее. – Что тебе о ней известно, бледная ты моль?

Сверху послышались шаги. Кэт высвободила руку. На площадку спустился господин Ивлин.

– Вот мы и снова встретились, сэр, – произнес Бекингем, мгновенно надевший свою любезную, благодушную маску. – Я только что говорил госпоже Хэксби, что по лестнице следует спускаться очень осторожно. Здесь так темно, что леди рискует оступиться. Дамам бы следовало ходить с фонарями.

– Сэр, до чего же я рада нашей встрече! – шагнув к Ивлину, объявила Кэт. – Наверху мне не представилось случая сказать вам, как я восхищаюсь вашим переводом работы Фреара «Parallèle de l’architecture antique et de la moderne». Мне досталась книга покойного мужа, и он часто говорил мне, что этот трактат полезнее, чем работы самого Витрувия.

Втроем они спустились вниз. Ивлин всю дорогу смущенно рассуждал о недостатках своего перевода. Герцог попрощался с ними в Тилт-Ярде.

– Прекрасный вечер, – заметил Ивлин и после недолгих колебаний добавил: – Извините, мадам, но мне показалось, что вы немного встревожены.

– Возможно. Я… я плохо знаю эту часть Уайтхолла.

Лицо у Ивлина было худым и неулыбчивым. Он протянул Кэт руку:

– В таком случае разрешите проводить вас до кареты.

– Благодарю, сэр, – ответила Кэт.

Когда носильщики доставили мой портшез на Стрэнд, была уже почти полночь. Я медленно побрел по идущей под уклон мостовой к воротам Савоя, над аркой которых тускло горел фонарь. Тьма была почти кромешная, ноги скользили на булыжниках. В нос ударил знакомый запах реки. Я пожалел, что не заплатил носильщикам побольше, чтобы те высадили меня у самых ворот.

Этим вечером я ходил в Театр герцога Йоркского с моим другом Горвином. Мы смотрели очень скучную трагедию, переведенную с французского. Горвин опоздал – его задержали в Уайтхолле, и в гостиной королевы он встретил Кэт. Однако Горвин был полон решимости попасть в театр, причем именно на этот спектакль, поскольку одну из главных ролей играла его любовница. Горвин аплодировал как безумный, когда в последнем акте ее окровавленная героиня испустила дух, произнеся несколько длинных речей и до, и после того, как ее ударили кинжалом.

После спектакля мы поужинали с ней и ее подругой, еще одной актрисой. При желании ничто не мешало мне продолжить знакомство с подругой в более приватной обстановке, но этим вечером рискованные амурные забавы меня не прельщали, и я отправился домой.

Довольный собой, я рассудил, что ласки женщины, лишь немногим отличающейся от шлюхи, бледнеют в глазах мужчины, который, возможно, вот-вот испытает истинную страсть. Споткнувшись о булыжник, я хотя и с некоторым трудом, но все же удержал равновесие.

– Грейс, – прошептал я ее имя, будто заклинание. – Вот уж поистине благодать!

Я тщетно пытался нарисовать в своем воображении лицо этой девушки и в точности вспомнить те жалкие несколько слов, которые она мне сказала. Но вместо того перед моим мысленным взором предстала гораздо менее приятная, но очень живая картина: выражение лица Кэт, когда несколько часов назад она спрашивала меня, не видел ли я случайно госпожу Грейс. «Красавица, не правда ли? – произнесла Кэт, стараясь, чтобы ее тон звучал равнодушно. – Вам известно, что госпожа Грейс – единственная дочь Хадграфта? После смерти отца все имущество перейдет ей».

Между прочим, сегодня вечером Кэт и сама была чудо как хороша в голубом платье с кружевами, которые ей подарил я. Кэт воспитана как истинная леди и владеет искусством подать себя. Кружево было прямо-таки до смешного дорогим, однако я знал, что Кэт оно понравится, и она поверила в мою выдумку о том, что кружево якобы досталось мне случайно, в уплату долга. Хотя предаваться мыслям о Кэт не имеет смысла. В прошлом году я сделал ей предложение, но она решительно пресекла мои поползновения.

Но теперь это дело прошлое. А может, оно и к лучшему.

– Грейс, – снова прошептал я в темноту. – Благодать.

Эта девушка не только прекрасна, как заря. Составить такую партию – мечта любого мужчины. К тому же, сказал я себе, Господь явно не предназначил меня для полного воздержания, а жена поможет мне уберечься от соблазнов.

В нескольких ярдах от меня кашлянул какой-то мужчина. Я повернул голову на