Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Муж выглядел раздраженным. Правда никак не доходила до него. В окно я видела, как Мясник садится в машину и уезжает. Я снова осталась один на один со своей правдой, но мне больше не было нужды прятаться.

– Я лгала тебе. Лгала с первой секунды нашего знакомства. Прости. Я хотела бы рассказать тебе правду по-другому, но теперь уже поздно.

– Твой бывший попросту заявился ко мне домой? С твоим именем, выбитым на костяшках. Да ты издеваешься. – Я была впечатлена, что он заметил татуировку Мясника. – Теперь ты говоришь, что мои дети пропали и ты не знаешь, где они. У дочери день рождения, и ты допустила, чтобы ее похитила какая-то психованная няня?

Может быть, сейчас он впервые ударит меня. Самое время.

– Пожалуйста, послушай меня. Мой отец жестоко обращался с моей мамой. Они подрались, и ее отправили в тюрьму за то, что она столкнула отца с балкона тридцать третьего этажа.

– Да ладно, – скривился муж. – Кончай придуриваться.

– Послушай. – Я схватила его за руку. Она была вялой. – Это важно. Это самое важное. Она его не толкала.

– Ну что еще, Клов?

– Это я столкнула его. Я думала, он собирается ее убить. Думала, что отец собирается убить мою мать. Так оно и было. Поэтому я его столкнула с балкона. Я долгое время блокировала воспоминания. Мечтала о нормальной жизни. Пожалуйста. Пожалуйста, ты должен понять.

Он смотрел на меня, как на незнакомку, совершенно отсутствующим взглядом, словно годы нашей совместной жизни стерлись в одно мгновение. Теперь между нами была только правда, впервые в жизни.

– Ты заблокировала убийство собственного отца? – изумленно пробормотал он. – О чем ты вообще сейчас говоришь?

– Помнишь, когда Нова только родилась, мы смотрели по телевизору шоу «Слетевшие с катушек» и я расстроилась?

– Не помню такого, нет.

– Ну перестань, мы же вместе смотрели. Я тогда злилась, а ты не понимал из-за чего. Ты не сообразил, что это меня показывали по телевизору. Речь шла о моей семье.

– Где мои дети?

– Джейн – никакая не Джейн. Это Селин, наша соседка с Гавайев. Она была моей единственной подругой. Я думала, что она умерла. Ее мать позволила мне присвоить номер карты социального страхования Селин и начать новую жизнь. Знаю, похоже на бред. – Казалось, мой голос исходит из динамика в другом углу гостиной.

– Твоя духовная трансформация зашла слишком далеко.

– Я не знаю, чего именно она хочет. Может быть, хочет забрать детей. Она считала, что я согласна родить ей ребенка. Но я не могу, это очевидно. Для всех, но только не для нее. Она злится на меня. – И сейчас Селин с тобой или на пути к тебе, дорогая родительница.

Муж поднялся и уставился на меня дикими глазами; подстрекаемый гневом, он даже как будто стал выше ростом.

– Ах ты, обманщица! Ты все это время лгала мне о себе?

Я могла бы попытаться объяснить, что много раз хотела во всем признаться. Когда я словно опьянела после рождения Новы, держала ее на руках и видела в ней твое лицо. Дочь казалась такой чудесной, что ее совершенство преодолело бы любые трудности. И позже тоже, когда из меня вылез Ларк, посиневший от недостатка кислорода, и я гадала, выживет ли он. Больничные драмы способны заставить человека потерять рассудок, почувствовать узы любви, размякнуть. Но я держалась. Когда мы занимались сексом в первый раз, муж так на меня смотрел и выглядел таким влюбленным, что я поняла: я добилась его любви. И, видя его любовь, позволила и себе почувствовать любовь к нему. И думала: «Погоди-ка, я ведь хотела, чтобы он любил меня настоящую», но было поздно. Ему понравилась версия, которую я ему показала. Он уже выбрал ее.

– Мои дети пропали! – закричал он и схватил меня за руки. – Пропали! – Потом вскочил, ринулся в ванную и закрыл дверь. Было слышно, как он стонет в полотенце.

Я схватила ключи.

– Ты пока не можешь меня бросить, – сказала я со своей стороны двери. – Ты должен быть рядом со мной. Что бы ни случилось. Ради них. Ради детей.

Он приоткрыл дверь, посеревший, больной от моей лжи. Давай же, поехали со мной.

– Кажется, я знаю, где они, – сказала я.

Он вышел из ванной и двинулся за мной к машине.

– Думаю, мой бывший был прав. – Тело гудело от желания действовать. – Ты должен мне довериться.

– Это недоразумение, – твердил муж, пока я выезжала с нашей подъездной дороги. – Просто большое недоразумение, – повторил он, когда я поехала на юг по I-5.

– Она в голубом «шеви». Бледно-голубой «шеви» старой модели. – Как будто мы в любой момент могли увидеть машину Селин и все стало бы понятно.

Примерно через два часа муж закрыл лицо руками и зарыдал. По-настоящему. Я впервые видела, как он плачет. Мы вместе создали целую семью, но я никогда не видела, как от плача искажается его лицо. Не слышала его рыданий. Я положила ладонь ему на спину. Он посмотрел на меня так, будто я съела его сердце, и спросил:

– Чего она хочет?

– Пожалуй, – сказала я, – лучше пусть сама расскажет нам об этом.

Глава 27

Мы ехали весь день, и мой страх трансформировался в намерение. Я знала Селин, и все же не знала. То я позволяла себе верить, что она никогда не причинит вреда моим детям, то, добравшись до следующего города, уже представляла, как она совершает нечто ужасное, достойное продолжить мою дурную родословную. Кем каждая из нас стала за годы, проведенные порознь? Селин изменилась до неузнаваемости, а я… Муж с трудом мог себя заставить посмотреть на меня.

Спустя одиннадцать часов пути мы въехали в Чоучиллу, затерянную посреди Калифорнии. Воздух был насыщен летней жарой, смогом и пестицидами, проникающими через вентиляционные отверстия. Тюрьму уже закрыли для посетителей, но Селин и дети были где-то здесь, иначе никак. Тяжелый шар солнца низко висел над горизонтом, день почти закончился, но это все еще был восьмой день рождения моей дочери. Возможно, они заканчивают ужинать, празднуют как могут. К своим восьми годам я полностью погрузилась в мир отца, прикладывая лед тебе к вискам, бросаясь между вашими двумя враждующими телами. И теперь моя дочь проводила день рождения, будучи похищенной. Мы проезжали по парковкам ресторанов, заглядывали в освещенные окна. На всякий случай новости мы не выключали.

– Надо было рассказать кому-нибудь, –