Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Пожалуйста, – попросила я, – давай сперва попробуем мой способ.

Мужу неоткуда было узнать об этом, но я-то знала, что Селин любила тебя, дорогая родительница, и любила глубоко. Как она смотрела на тебя! Как щадила и понимала тебя. Именно по этой причине бо́льшая часть меня верила, что Селин не причинит вреда твоим внукам. Она казалась теперь совершенно здоровой и очень энергичной, и было трудно совместить ее нынешний облик с тем, что я годами представляла себе: моя подруга, слабая и безвольная, сидит в своем розовом кресле. Как Селин выбралась из той квартиры, как сбежала от Кристины?

Через двадцать минут мы, казалось, исколесили весь город вдоль и поперек, и по-прежнему безрезультатно. Неужели я просчиталась и напрасно завезла нас в такую даль? К настоящему времени Селин может находиться в тысяче миль отсюда в противоположном направлении. Я представила, как она маскирует моих детей – «давайте поиграем в переодевания!» – везет их через всю страну и, возможно, загоняет в самолет, чтобы начать новую жизнь с новой матерью. Может, в этом и состояла ее конечная цель. Может, Селин считала, что именно такого наказания я заслуживаю.

Но потом я вспомнила об обертках из-под фастфуда, летящих из «шевроле», к которым Майк не имел никакого отношения. Было ясно, что Селин изучала меня, стала именно тем человеком, которым я хотела ее видеть. Но кем она была по-настоящему? Я поискала в телефоне ближайшую бургерную. Одна находилась в двенадцати минутах езды на юг, в Мадере. Я выехала обратно на автостраду.

Попробовать стоило.

– Так это и есть твой план? – простонал муж. – Метаться из города в город в поисках наших детей в заведениях быстрого питания.

Признаю, идея была слабовата. Но как же знаки? Ведь я заметила эти обертки, засекла их по какой-то причине. Любая мелочь могла иметь значение. А могла и не иметь. Но было разумнее – как там говорили на ваших собраниях, дорогая родительница? – «симулировать уверенность в успехе, тогда и мозг в него поверит».

И наконец, когда мы приблизились к светящейся желтой стрелке, указывающей на бургерную, муж начал стучать по стеклу.

– О боже, «шеви»! – Он ткнул пальцем в сторону парковки, где стоял, глянцево блистая, «небесный шевроле».

Облегчение, которое охватило меня, невозможно описать. До этого момента я не сознавала, что часть меня умерла, считая детей потерянными навсегда, но теперь эта часть вернулась к жизни. Тело била крупная дрожь. Я припарковалась прямо за «шевроле», заблокировав его, и начала плакать, причитать, выть в голос. Муж тоже положил руку мне на спину, но не для утешения – для отрезвления. Через пару мгновений он резко бросил:

– Клов, возьми себя в руки.

Я выпрямилась. Конечно. Надо взять себя в руки. Я все сделаю правильно. Так и поступают хорошие матери.

Открыв дверцу машины, я увидела, как они выходят: Ларк и Нова держат Селин за руки, на головах у всех троих картонные красно-белые шляпы бургерной. Селин не вела детей под дулом пистолета; я не видела ножа за спиной. Они прекрасно проводили время. Сюрприз! День рождения в Калифорнии. Никогда в жизни я так не мечтала обнять детей, как сейчас.

– Ее должны арестовать, – заявил муж.

– Не надо, – попросила я. – Просто подожди.

Увидев нас, Селин застыла на месте. Потом задвинула детей себе за спину. Все мое тело стремилось к ним.

– Мама! – Ларк вырвался на свободу и побежал ко мне. Я раскрыла объятия и подхватила сына. Селин сжала руку Новы. Родная дочь настороженно смотрела на меня. Что Селин рассказала ей обо мне?

– Солнышко, – сказала я дочери, – милая, прости меня.

Лицо у Новы прояснилось.

– У меня сегодня день рождения! – объявила она, отцепившись от Селин и прыгая в объятия отца. – Папочка!

Селин осталась одна, маленькая и беззащитная.

– Что на тебя нашло? – процедила я сквозь стиснутые зубы, как мой отец. Потом ощупала все тело Ларка, убеждаясь, что он цел, и поцеловала родное личико Новы. – Ты украла моих детей.

– Они навещали бабушку. Она заслужила встречу с внуками. Ты не желаешь ей помочь, но хоть знакомство с ними она, по крайней мере, заслужила.

– Как ты посмела отнять у меня это право? – возмутилась я. Если кто и должен был представить тебе, дорогая родительница, моих детей, то именно я.

Сейчас я почти видела ту Селин, которую помнила, до всех пластических операций.

Я усадила Ларка рядом с мужем и подошла к ней.

Она знала, что меня душит ярость, переплетенная с любовью. Я собиралась отвесить Селин пощечину, но вместо этого обнаружила, что обнимаю ее.

– Это ты. Я ужасно злюсь на тебя. Но это ты.

Ее тело в моих объятиях расслабилось. Селин прошептала мне на ухо:

– Ты бросила меня с ней. Оставила меня умирать.

Я отстранилась.

– Но ты очень болела. Я ничего не могла поделать.

– Я не болела. Никакой болезни не было. Это она сделала меня больной. Сделала слабой и больной, чтобы я никогда не смогла ее оставить.

– Что?! – Кристина всегда хотела только одного: чтобы мы, девочки, были сильными.

– Когда ты ушла, когда тебе удалось сбежать, я всё поняла. И начала притворяться, что по-прежнему принимаю лекарства. Постепенно мне стало лучше.

– Но Кристина написала мне, что ты умерла и она тоже умирает. Что ей недолго осталось.

– Моя мать была величайшей лгуньей.

Я столько дней провела с ними и ничего не замечала. И ты, дорогая родительница, – ты тоже просмотрела очевидное.

– Что с ней случилось?

– Ну… – протянула Селин. Она пыталась казаться жестокой, но я видела, что ее самообладание трещит по швам. Она ненавидела насилие, как и я. – Я последовала твоему примеру.

– Что ты имеешь в виду?

Она оттащила меня обратно ко входу в ресторан, чтобы муж и дети нас не слышали.

– Мы на самом деле больше похожи на сестер, чем на подруг, согласна? Мы обе сделали то, что нужно было сделать.

– Так ты знала?

– Я слышала ваш разговор с моей матерью той ночью. Слышала твой голос, когда ты только вошла. Он изменился, и я сразу поняла, что случилось: догадаться было несложно. Все это время я задавала себе только один вопрос: неужели моя старая подруга не помнит самого главного, неужели позволит своей матери, милой Альме, сгнить в тюрьме? Раньше я была слабой, но теперь уже нет. Пришло время расставить всё по местам, Клов.

– Ты не слабая.

– Мне, в отличие от тебя, пришлось нелегко. Никто не дарил мне новую личность. Мне пришлось проделать невообразимые вещи, чтобы выбраться, встать на ноги.