Подстава от бабули - Кристен Перрин

Мои чувства к Арчи не изменились, они были настоящими. Меня почти раздражало, насколько глубоко они засели в сердце. Но с другой стороны, казалось, что мои действия последние несколько дней характеризовали меня не как сильную женщину, которая сама вершит собственное будущее, а скорее как напуганную девочку, примеряющую новую жизнь, только чтобы выяснить, что она ей не по размеру.

Я повернулась к Арчи и постаралась нацепить решительное выражение лица.

– Ты обо всем этом знал? – прошипела я. – И что? Игрался со мной в «расследование», хотя был на шаг впереди? – Голос снова стал выше, слезы сдавили горло так, что слова выходили незнакомые и дрожащие. – Арчи? Ты был там?

Он посмотрел на свои колени и быстро вытер уголок глаза. В тот момент он был совсем юным. Будто подброшенная в моей голове монетка сказалась и на нем. Арчи не был рыцарем, исполняющим все мои капризы, он оказался мальчиком, который потерял семью, дом, который тонул в жажде мести. Она затянула его так глубоко, что ради этой извращенной, маринующейся в нем годами цели он врал мне и скрывал правду.

И теперь эта месть почти пришла к нему в руки – хотя я сомневалась, что Форд поддастся. Он был последней ровной косточкой домино в ряду сломанных людишек. Форд был не похож на своих родственников – да, он совершил много ошибок, но он не был преступником. Насколько я тогда знала.

– На тот момент Эрик уже два года работал камердинером Эдмунда Грейвсдауна. Сначала казалось, что работенка непыльная. Получал он прилично, да и сверху кое-что перепадало, что обычно камердинерам не светит. Ему купили хорошую одежду, дарили книги, дорогие бутылки вина – даже золотые часы. Но чем дольше Эрик работал на Эдмунда, тем больше от нас отдалялся. Когда я спрашивал у него про работу, он огрызался и просил не лезть. А когда я на велосипеде приезжал к поместью ему что-то передать или просто поздороваться, он выгонял меня, как крысу-попрошайку, заявившуюся за объедками. Однажды, в особенно плохой день, Эрик напился и признался, что в его работу входят не самые простые обязанности камердинера. Подчеркну, тогда он еще не знал всего масштаба преступлений Эдмунда, но уже носил взятки полиции, угрожал бармену, если тот начинал распускать слухи, слишком похожие на правду. Эрик ничего не знал, пока однажды к нему не пришли из полиции с информацией, которую проигнорировать он не мог.

– Саманта, – сказала я, голос почти перешел на шепот. – Она – твой «источник», да?

– Да. Саманта первой поняла ужас всей ситуации. Она видела, как игнорируют жертв, как им в лицо говорят мерзкие вещи. Ее просили уничтожать улики, не отвечать на звонки и принимать взятки. Она боролась – ну, по крайней мере, она пыталась единственным доступным ей способом. Сохраняла улики, которые велели уничтожить, допрашивала жертв, взяла на себя роль детектива. Скоро ее подруга Эллен – Пеони Лейн – узнала о том, что происходит, и тоже по-своему присоединилась к борьбе.

– Значит, ты обо всем знал прямо в моменте? – спросила я.

Арчи замотал головой.

– Я знал только то, что мне рассказал по пьяни Эрик. И что они объединились против Грейвсдаунов и пытались делать это скрытно. Мне было шестнадцать, я маялся от скуки и хотел помочь. У Эрика была жизнь моей мечты – столько красоток-подружек. – Арчи посмотрел на Берди, она закатила глаза. – Он встречался с Эллен, потом они расстались, и он познакомился с Берди. Для каждой он был водоворотом с приключениями. Я хотел стать таким же.

Моя челюсть машинально сжалась.

– Для меня? – Слова сами вылетели, я не успела их остановить. Я должна была узнать ответ. – Ты со мной просто пытался повторять за Эриком? Воплощать свои мальчишечьи фантазии?

Арчи потянулся за моей ладонью, и я не успела ее отдернуть. Когда его теплые пальцы переплелись с моими, тело оцепенело от волны его любви.

– Нет, – прошептал он в мою ладонь, которую поднес к губам для поцелуя. Сердце пронзило зарождение тоски. Я знала, что однажды эта боль разорвет меня на две части, но руку выдернуть так и не смогла. – Ты знаешь, что нет, Фрэнсис. Я буду рядом, буду бороться за тебя. Мы это переживем. Под всем этим фасадом я надежный человек.

Слезы снова защипали глаза, я шмыгнула носом, пытаясь втянуть их обратно. Я хотела сосредоточиться на истории, хотя и понимала, что тем самым просто бегу от своих чувств.

– Давай, рассказывай ей, что натворил, – велела Пеони. – Пора уже выпустить этот секрет на волю.

Она изучала нас строгими глазами, словно успела устать от нашего спектакля.

– Однажды вечером я пришел повидаться с Эриком, но дома была одна Оливия, – начал Арчи. – Я собрался уже развернуться, но она пригласила меня в дом. Я никогда не был внутри Грейвсдаун-холла, еще и Оливия была так мила, я даже и не думал, что ее можно в чем-то заподозрить. Думал, что злодеями в этой семье были только мужчины. Оказалось, я просто стал приманкой, которой можно давить на Эрика. Он уже начал отказывать им в некоторых просьбах, Грейвсдауны занервничали, что он вот-вот заговорит. Что еще хуже: они видели Форда с Самантой, и по семейству пошла трещина, растущая с каждым днем. Если кто-то и мог уничтожить всю семью, так это младший сын. Успей Эрик и Саманта передать ему информацию, ну… у Форда в руках оказалась бы почти что целая армия.

– Не понимаю, как ты стал приманкой, – сказала я.

– Оливия угостила меня печеньем и бренди, вернулись Эдмунд и Гарри. Они спорили, но, увидев меня с Оливией, тут же перестали. Тогда-то я и понял, что сам пришел прямиком в осиное гнездо. Она приобняла меня за плечи, заворковала своим сладким, как патока, голоском, мол, как замечательно, что в доме появился еще один Фойл. Я пытался отодвинуться, но она так крепко меня схватила, что на следующий день на плече появились синяки в форме ее пальцев.

Эдмунд разулыбался, и в тот момент, клянусь, он был похож на лиса, которому вот-вот дадут фору перед охотничьими гончими. Я помню каждое его слово, будто это было вчера.

«Замечательно, – сказал Эдмунд. – Самое время показать ему машину. Давайте все вместе отвезем тебя домой и поболтаем с братом». Они переглянулись, и тогда я понял, что Эрик им в чем-то отказал или они застукали его за каким-то предательством. И что сейчас с моей помощью его попросят взяться за ум.

Оливия наконец отпустила мое плечо, и Грейвсдауны втроем направились к