Подстава от бабули - Кристен Перрин

Саксон уехал в гостиницу «Касл-хаус», потому что, оказывается, у них проблемы в браке. В то утро его видели несколько сотрудников отеля, из ресторана он не выходил, даже прочитал книгу от корки до корки, чтобы убить время. Алиби Эльвы подтвердил садовник – в момент убийства она орала на него за то, что он посадил гортензии неправильного цвета. У него нет причин ее покрывать, потому что в тот же день она его уволила, так что за работу он явно не держится.

– Спасибо.

– Я все равно рекомендую быть с Саксоном осторожнее, – настаивает Крейн.

– Не переживай, это я знаю лучше всех, – отвечаю я и кладу трубку.

Путь до дома Саксона занимает минут десять. Он открывает с таким видом, будто ждал меня, а я серьезно опоздала.

Когда он замечает дневник в моих руках, брови его сводятся и он молча пускает меня в дом. Снова устроившись в идеальной гостиной, я стараюсь аккуратно подобрать слова.

– Ты видел этот дневник раньше? – спрашиваю я.

Саксон долго меня изучает, будто прикидывает, насколько откровенным быть со мной.

– Слушай, я понимаю, что мы не близки, – продолжаю я, – и не пытаюсь навязаться. Просто сегодня я кое-то осознала. Папу я не знала, он смылся, когда мама была беременна мной. Но у меня есть его папка. Если б я хотела узнать, что он за человек, даже про все его преступления и секреты, то у меня такая возможность есть. Захочу раскопать правду – стоит только начать.

– Я никогда не видел этот дневник, – отвечает Саксон. Голос звучит мягко, а морщины кажутся глубже. Саксон всегда выглядел моложе своих лет. Кажется, ему лет шестьдесят, но я не дала бы больше пятидесяти – только в этот момент уязвимости все прожитые годы становятся заметны на его лице.

Я протягиваю ему дневник.

– Тут есть кое-что про твоих родителей и дедушку. Если это правда, то правда эта – неприятная. Просто подумала, будь я на твоем месте, выбрала бы иметь возможность ее узнать? Ты же пытался выяснить, что случилось в ночь аварии. Мне кажется, ответ в этом дневнике. И в смерти Пеони Лейн тоже есть подсказки, просто мне нужно расшифровать их. Я хочу дать тебе возможность выяснить правду, если она тебе нужна.

Саксон не отрывает взгляда от дневника. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем он говорит:

– Готов поспорить, многое из того, что там написано, годами ходит слухами по деревне. Что-то добиралось и до моих ушей, так что я не питаю иллюзий насчет добропорядочности родителей.

– Ты поэтому изучал аварию? – спрашиваю я. – Ты говорил, что пытаешься разгадать ее вот уже долгие годы.

– Да. И не думаю, что кто-то по чистому совпадению умирает именно тогда, когда я подобрался к правде и нашел важную улику.

– О чем ты? – Я сажусь чуть ровнее. – Какую улику?

– Давай-ка я налью нам выпить, – предлагает он, – и расскажу тебе, что знаю.

Глава 36

Меня слегка успокоила мысль, что Арчи никого не убивал. Я отвернулась от него и снова посмотрела на сидящих напротив девушек.

– Как ты пережила аварию? И как тело Оливии попало на дорогу?

– Я тоже хочу это знать, – сказал Арчи. – Эрик так мне никогда и не рассказывал – вы сплотились, оставив меня в неведении.

– Мы не хотели, чтобы ты погряз в этом всем еще глубже. Я отключилась, когда машина врезалась в дерево. Очнулась – Оливия была на дороге, а с пальца пропало обручальное кольцо. Я знаю только, что на месте аварии появился кто-то, кто знал, что Оливия в багажнике и жива, добил ее, вдобавок оставив меня умирать. Этот человек хотел, чтобы на меня упала вся вина, когда выяснится, что Оливию убили. Вот я и убежала. А потом так никогда и не узнала, кто был на месте аварии, пока я находилась в отключке.

– А как вообще машина врезалась в дерево, помнишь? – спросила я.

– Это простой вопрос. Я потянулась с заднего сиденья через плечо Эдмунда и дернула руль, поэтому машина потеряла управление. Я хотела, чтобы мы улетели куда-нибудь в кювет, я бы выбралась и убежала. Только не учла, что Эдмунд гнал на большой скорости. Потом уже поняла, что тогда я чуть не убила и себя тоже. Последнее, что я помню, – туман перед глазами, запах жженой резины, бензина и женский крик.

– Женский крик из багажника или откуда-то поблизости? – уточнила я.

– Сложно сказать, но вроде бы крик был четкий. Не приглушенный, – ответила она.

– А больше ты ничего не помнишь? – спросил Арчи.

Выражение лица у него было странное – в глазах плескались эмоции: тревога или, может, предвкушение. Будто он почти нашел ответы на свои вопросы, а она то ли не могла все вспомнить, то ли намеренно их утаивала. Во второй догадке не было смысла, ведь тогда бы Берди покрывала кого-то, кто не помог ей, кто бросил истекать кровью.

Но в тот момент они без слов обменялись какой-то информацией, и я поняла – что-то не так.

Глава 37

Я отказываюсь от предложенного Саксоном виски. Он на это пожимает плечами и доливает еще на дюйм в свой стакан. Саксон прикатил поближе к себе антикварный деревянный мини-бар. Готова поклясться, что видела именно этот предмет мебели в каталогах на страховку поместья, но решаю промолчать.

Мы снова усаживаемся на стулья в чистейше-белой гостиной, за огромными окнами последние лучи солнца ныряют за холмы. Саксон жмет на кнопку, и за прокопченным стеклом газового камина тут же оживает пламя.

– Что ты помнишь про ту ночь? – спрашиваю я осторожно. – Сколько тебе было? Семь? Восемь?

Саксон кивает.

– Я понимаю, что моим детским воспоминаниям нельзя полностью доверять, так что воспринимай их с долей скептицизма. Я в основном помню какие-то глупые детали, которые важны только детям, и, скорее всего, ответов на твои вопросы у меня нет. Я помню, как Пеони Лейн кормила меня леденцами и учила тасовать карты. На это ушел весь вечер, но она была терпелива. В конце концов у меня получилось. Я помню ту колоду, на рубашке был американский флаг, ее папа привез мне в качестве сувенира из деловой поездки в Нью-Йорк.

– Так, это уже интересно. Саксон, можно еще раз? Вернемся к Пеони Лейн. Вы увиделись с ней, когда она принесла Форду папку с доказательствами преступлений отца? – спрашиваю я.

Саксон кивает.

– Если честно, я только помню, как взрослые ругались. Вот Пеони Лейн разговаривает с дядей,