Год багровых убийств - Карасуми

Они вошли в храм Чжаосин. Юэсюэ, следуя порядку и процедурам, которым ее когда-то научила Цзинфан, зажгла благовония и грациозно перемещалась между десятью курильницами, вознося молитвы перед каждым божеством. Се Вэньчжэ следовал за ней, механически повторяя поклоны.

После того как они почтительно обошли все залы храма, Юэсюэ вернулась в главный зал и окликнула служителя – пожилого мужчину, слушавшего радио:

– Это снова я.

Храмовый служитель, единственный духовный наставник здесь, был одет в белоснежную футболку с названием храма – возможно, ту же самую, что и в прошлый раз. На задней части воротника виднелось пятно, похожее на след от печати. Это была его обычная одежда для проведения обрядов изгнания злых духов и благословений – освященная божествами, она считалась почти что священным артефактом.

– Ты… А, профессор, что приходила недавно, – узнал ее служитель. – Дело уладилось? Пришла исполнить обет?

– Примерно так. Привела коллегу, хочу кое-что у вас спросить…

– Опять вопросы? Разве я уже не все рассказал? – На лице служителя появилось раздражение.

– Нет-нет, просто я хочу показать вам вот этот рисунок. – Юэсюэ достала из сумки копию рисунка Чэнь Линь Шуфэнь, где были изображены фруктовый лед, мотоцикл «Дикий волк» и семья из трех человек с куклой перед двухэтажным домом. Оригинал, как и хотела Чэнь Линь Шуфэнь, уже отправили тетушке А-Цю.

– Что тут нарисовано? – Храмовый служитель то приближал, то отдалял лист, пока наконец не разобрал. – Фруктовый лед, мотоцикл, двое взрослых и ребенок с куклой.

– Это нарисовала Шуфэнь. – Голос Юэсюэ внезапно стал очень мягким, а взгляд – теплым. – Может, вы хотите нам что-то сказать?

Служитель храма молчал. Сжав в руке копию рисунка, он стиснул челюсти, взглянул на Юэсюэ и стоящего позади Се Вэньчжэ. Его лицо исказилось от внутренней борьбы. Взяв со стола сигареты «Долголетие», он уже собирался прикурить, когда Юэсюэ поспешно достала зажигалку и поднесла огонь.

– Думаю, в каждой деревне есть такая история… – Служитель глубоко затянулся, задержал дым и медленно выдохнул. – Беременная незамужняя женщина выходит замуж не за отца ребенка. Муж с женой, не желая решать старые проблемы, со временем начинают ненавидеть друг друга и в итоге разводятся.

– Вы говорите о Шуфэнь и ее муже Чэнь Цзин-цзае?

– Нет. Я говорю, что в каждой деревне есть такая история. – Служитель храма, зная, что Юэсюэ плохо понимает тайваньский диалект, перешел на смешанную речь и начал рассказ: – Если я не ошибаюсь, это было двадцать лет назад. Одна женщина часто приходила в храм жаловаться, что ее невестка не может родить. Тогдашний служитель по традиции обратился к богине деторождения, чтобы та даровала их семье ребенка. Но служитель знал, что после первых родов у этой невестки пришлось удалить матку. Об этом ее муж тайком пришел рассказать в храм. Он очень любил жену, но мучился, разрываясь между матерью и супругой. Старуха то и дело требовала развода и даже грозилась найти сыну вторую жену. Мужчина же, будучи одновременно и сыном, и мужем, умолял служителя из сострадания как-то образумить свекровь. Увы, добрые времена не длились вечно. Ненависть старухи к невестке копилась – она начала измываться над девушкой. Будила в пять утра мыть туалет, к шести требовала готовить завтрак на всю семью, но разрешала поесть лишь в восемь, когда та убирала кухню, – и то холодную кашу. Почти каждый день проходил так. Невестка не роптала – прокормить семью из семерых-восьмерых человек было непросто. Она не сопротивлялась, просто жила день за днем. Пока однажды, работая с мужем на рыбных прудах, не увидела, как он бросает в воду горсть калия. Менее чем через минуту рыба всплыла кверху брюхом. С того дня невестка стала часто расспрашивать мужа про калий.

– Погодите, травить собственные пруды? Это же странно! – засомневался в правдивости истории молчавший до этого Се Вэньчжэ. – Да и если уже родился мальчик – какая же это жестокая свекровь…

– О, профессор, ваш коллега очень сообразительный, голова у него светлая! – Храмовый служитель, прерванный посреди рассказа, не рассердился, а даже похвалил его. – Верно, иметь внука и все равно быть такой жестокой – это против законов Неба. Но, понимаете, эта невестка забеременела, еще не достигнув совершеннолетия. Ее мать, считая это позором, записала ребенка на себя. Представьте – мать отнимает дитя у дочери! Так сын невестки стал ее младшим братом. Бедняжка! Если б не встретила мужчину, который искренне полюбил ее и, собравшись с духом, женился на ней, думаю, она не выжила бы.

– А что с отравлением пруда?

– Это чтобы очистить водоем – сначала убить всю ненужную рыбу и раков, иначе они съедят мальков. Кто-то использует взрывчатку или электричество… методов много, но калий быстрее всего. Взрослому человеку весом в шестьдесят килограммов хватит и половины ложки – эффект мгновенный.

– А что стало с той невесткой?

– Не знаю. Знаю только, что та жестокая старуха, приходившая к служителю, в канун Нового года съела миску горячего супа из бараньего желудка; не успела сделать и трех глотков, как изо рта у нее пошла пена и она умерла. – Голос служителя стал зловещим.

– Не вызвали полицию? Не проводили вскрытие? – Се Вэньчжэ, словно анализируя дело, выискивал нестыковки в рассказе. Но, слишком увлекшись фактами, он упускал суть.

– Этот мужчина наконец поступил правильно. Он омыл тело матери, переодел в новую одежду, уложил на кровать и наутро сразу вызвал похоронную службу. Ей было под семьдесят – какой смысл вызывать полицию или заказывать вскрытие?

– Я не думала, что этот рисунок напомнит вам такую давнюю историю…

– Я уже почти забыл о ней. Так это Шуфэнь попросила показать мне?

– Вообще-то, госпоже А-Цю, – объяснила Юэсюэ. – Но, посмотрев на него, я подумала, что вы сможете заметить в нем что-то особенное.

– Ты уже показала рисунок А-Цю?

– Я отправила его несколько дней назад. Она, наверное, уже получила…

Услышав это, служитель снова внимательно изучил рисунок. Его взгляд задержался на трех человечках-палочках, особенно на кукле в руках маленького человечка. Вскоре он тяжело опустился в плетеное кресло, глаза его остекленели, а рука с сигаретой задрожала. Он сделал глубокую затяжку, стараясь сохранить спокойствие.

– Вы что-то еще вспомнили?

Служитель вернул копию рисунка Юэсюэ.

– Вам лучше поспешить к А-Цю. Хотя, возможно, уже поздно…

Восемь жертв

Юэсюэ в одиночестве стояла у входа в дом Чэнь Линь Шуфэнь, глядя на двухэтажное здание, обтянутое полицейской лентой. Ей хотелось