Год багровых убийств - Карасуми

на психологический факультет Бостонского университета. Или чуть позже – когда прекращение денежных поступлений вынудило Юэсюэ работать нелегально и ночевать на улице. Оно должно было стать бессмысленным существительным, никак не связанным с Юэсюэ. Она даже гордилась, что Лицзяо никогда не являлась ей даже в кошмарах.

Когда возникали галлюцинации, Юэсюэ больше сомневалась, чем пугалась. Она не считала, что Лицзяо способна оказать на нее такое сильное влияние, а потому верила, что ее состояние не настолько серьезно, чтобы срочно обращаться за медицинской помощью.

Юэсюэ раздумывала, не стоит ли ради дела Чэнь Линь Шуфэнь позвонить через океан в свою альма-матер и спросить у своего научного руководителя, профессора Ханны, какие профессиональные рекомендации та могла бы дать. Юэсюэ хорошо помнила, как Ханна – и на лекциях, и во время индивидуальных консультаций – рассказывала о том, как когда-то помогала ФБР в расследовании дела Большого Эда. У нее ушло немало времени, чтобы пересмотреть подходы к классификации действий серийных убийц, насильников и других преступников.

Такие преступники, неспособные остановиться, обычно тщательно продумывают свои убийства и проходят через долгий период психологических изменений. Поэтому перед совершением ими преступлений всегда есть определенные признаки или сигналы, которые дают полиции возможность заранее развернуть защитные меры, выявить потенциально опасных подозреваемых и возможных жертв. Например, тот самый Большой Эд, убивший шесть студенток, признался, что в детстве часто мучил и убивал котят – прибивал их к доскам, а затем отрубал им головы ради забавы. Если б на такие поступки вовремя обратили серьезное внимание, возможно, удалось бы изменить характер Эда или предотвратить его серийные преступления.

Осознавая, что не может контролировать свои действия, Большой Эд был вполне доволен монотонной тюремной жизнью под постоянным надзором. Он охотно соглашался на интервью с Ханной и агентами. Его показания стали для нее отправной точкой в исследованиях преступников и случаев сексуального насилия. Большой Эд стал эталоном для ФБР в оценке подобных подозреваемых, а меры по предотвращению преступлений во многом основывались на его деле.

Во взрослом возрасте Большой Эд разъезжал на машине в поисках жертв. Он заманивал студенток в автомобиль, жестоко убивал их, насиловал мертвые тела и отрубал им головы. Утолив свою похоть, расчленял трупы и выбрасывал останки.

В детстве у него уже проявлялись склонности к насилию. Он использовал методы похищения, направленные против определенных групп, а также демонстрировал признаки некрофилии или коллекционирования трофеев. Большой Эд был воплощением классического примера серийного убийцы. Более того, в конце концов он обрушил свою ярость на родную мать – размозжил ей голову молотком, отрубил голову, отрезал ее болтливый язык, вспорол голосовые связки, которые всегда изрыгали в его адрес язвительные слова, и выбросил все это в измельчитель отходов. В возбуждении он нажал кнопку запуска, слушая, как бурлит горячая кровь, а мясо и хрящи перемалываются в месиво. Это были слова, которые он давно хотел бросить матери в ответ, но не знал, как их высказать.

Сидя напротив Ханны, Большой Эд всегда сохранял бесстрастное выражение лица; его голос звучал спокойно, как у пенсионера. Он хладнокровно отвечал на вопросы федеральных агентов и Ханны, демонстрируя даже способность к самоанализу – через погружение в детские воспоминания находил причины, толкавшие его на убийства. Он чрезмерно зависел от материнской оценки и с ранних лет вынашивал мысль об убийстве матери. Отрубая головы студенткам и закапывая их в саду матери, он лишь хотел, чтобы они вместо него смотрели снизу вверх на ту, кого нельзя было осквернить.

Что касается того, как он использовал голову матери для удовлетворения полового влечения, Большой Эд не смог объяснить причину. Позже Ханна предположила, что это могло быть обусловлено неким условным рефлексом: отрубленные головы жертв были для него просто бессмысленными кусками мяса, объектами, которыми можно владеть. В тот момент он был обладателем – а значит, мог делать с этим куском мяса все, что захочется.

Именно исходя из этого случая Юэсюэ практически рассматривала Чэнь Линь Шуфэнь как своего рода Большого Эда в своей академической карьере, максимально воспроизводя методы исследования и техники интервью, которые использовала Ханна. Поэтому ей так хотелось узнать о ее прошлом, семейном окружении и браке.

Хотя они встречались в тюрьме дважды, Чэнь Линь Шуфэнь крайне неохотно шла на контакт. Юэсюэ, конечно, анализировала, не было ли проблем в ее подходе к интервью – включая тот момент, когда она впервые потеряла самообладание во время беседы. Возможно, это заставило Чэнь Линь Шуфэнь усомниться в ее профессионализме, поэтому во второй раз та стала гораздо развязнее, даже с оттенком агрессии в словах.

Если б Ханна узнала, что Юэсюэ провалила самое важное – первое интервью, – как бы она отчитала ее за эту оплошность по телефону? Юэсюэ взяла трубку, слушая бесконечный гудок; ее пальцы замерли над кнопками с цифрами номера Ханны. Раньше, сталкиваясь с неразрешимыми проблемами в университете, она первым делом думала обратиться к ней. Но теперь, поразмыслив, поняла: она уже выпустилась и должна двигаться вперед самостоятельно. В конце концов Юэсюэ положила трубку.

Если б она действительно попросила помощи у Ханны, эта исследовательская работа стала бы совместным трудом трех ученых. Юэсюэ очень хотела прорыва в своем проекте, но еще больше она не хотела, чтобы Се Вэньчжэ, воспользовавшись статусом научного руководителя, поставил свое имя рядом с именем Ханны – для последней это было бы несмываемым позором.

И была еще одна причина – слова, которые Сюй-сан сказал ей в тот день в ресторане «Чжэньюань».

Юэсюэ и Сюй-сан сидели в соседнем зале. Девушка нервничала и не чувствовала вкуса еды, а Сюй-сан с удовольствием осушил рюмку охлажденного сакэ, удовлетворенно выдохнул и, услышав, что Юэсюэ рассказывает о своих недавних интервью с Чэнь Линь Шуфэнь, перевел разговор на текущее положение дел в Национальном бюро расследований. Изначально официальная позиция заключалась в том, чтобы опираться исключительно на научные доказательства. Однако в последнее время отношение к исследованиям в области психиатрии и криминальной психологии начало меняться, становясь более открытым, – следователи стали охотнее консультироваться с академическими кругами. Проблема лишь в том, что пока не хватает соответствующих примеров, адаптированных к местным реалиям, а также признанных авторитетов в этой области с необходимым опытом. Поэтому Сюй-сан считал, что для того, чтобы криминальную психологию действительно начали применять на практике, вероятно, необходимо дождаться появления типичного серийного убийцы.

– Говорить так, конечно, не совсем правильно. Твой нынешний объект исследования, безусловно, заслуживает изучения, но, если честно, ни ее методы, ни психическое состояние нельзя назвать типичными. Без классического примера будет сложно создать эффективную систему. У полиции