Год багровых убийств - Карасуми

– Дать ей спокойно разобраться?.. Нет, всё не так. То, что с ней произошло, имеет сложные причины. Именно чтобы узнать эти причины, мы снова и снова приходим к вам, госпожа А-Цю.

– Я подвела ее… Я подвела ее… – Женщина продолжала плакать и извиняться, но сил говорить дальше у нее уже не было. Лишь когда Цзинфан потянула Юэсюэ за рукав, та решила временно остановиться, хотя и хотела продолжить расспросы об этом А-Чжэне и о сыне Чэнь Линь Шуфэнь.

– …Теперь ты понимаешь? Твоя мать очень сожалеет, что выдала тебя за Чэнь Цзин-цзая. – Юэсюэ дословно передала детали своей встречи с А-Цю. Чэнь Линь Шуфэнь в ответ лишь качала головой и язвительно усмехалась.

– Врет, как сивый мерин!

– Она сказала, что, несмотря ни на что, виновата перед тобой. – Юэсюэ, глядя в записи, чтобы точнее передать слова тетушки А-Цю, вдруг заговорила ее голосом, будто сама А-Цю появилась перед Чэнь Линь Шуфэнь и впервые за долгое время обратилась к ней. – Вот что она сказала: «У матери не было возможности зарабатывать, твой отец так внезапно ушел, и, если б не дядя Чэнь, мы точно не выкарабкались бы».

– Черт! – закричала Чэнь Линь Шуфэнь, ударив по столу. Она уставилась на Юэсюэ, но та не только не испугалась, а, казалось, ожидала такой реакции и продолжила играть роль тетушки А-Цю.

– Это потому, что мать выдала тебя за него, а ты считала его слишком старым, вот ты и начала так ненавидеть других? Ребенок-то ни в чем не виноват. – Юэсюэ имитировала манеру речи тетушки А-Цю, но эти слова в основном были ее собственными домыслами, приправленными множеством несущественных, но влияющих на восприятие деталей.

Цзинфан, которая делала записи, сидя рядом, слушала с замиранием сердца, боясь, что Чэнь Линь Шуфэнь заметит подвох. Она не ожидала, что Юэсюэ прибегнет к таким жестким методам, чтобы заставить убийцу сбросить маску и честно высказать свои мысли.

– Я не завидую, не городи ерунды. – Изначально в глазах Чэнь Линь Шуфэнь пылал гнев, когда она смотрела на Юэсюэ, но, когда та начала имитировать голос тети А-Цю, ее взгляд внезапно стал ледяным, и она заговорила так, будто обращалась к самой тете А-Цю: – А ты сама? Ты ведь тоже больше не живешь с А-Чжэном. Он давно сбежал. Этот альфонс оказался бессердечным? Или ты просто стала старой и непривлекательной?

– Ты готова простить маму? – Жесткий подход не сработал, и Юэсюэ перешла на мягкий тон.

Услышав это, Чэнь Линь Шуфэнь надолго замолчала, уткнувшись в свои рисунки. Юэсюэ не стала давить, подождав минут десять, пока та закончит рисунок. Это действительно была чашка с фруктовым льдом, щедро наполненная разными ингредиентами. Рядом со льдом были нарисованы мотоцикл «Дикий волк», синий мужчина, розовая женщина и маленькая фигурка, держащая куклу.

– Это твой дом?

Этот вопрос Юэсюэ неожиданно растрогал Чэнь Линь Шуфэнь до слез. Она гладила нарисованных человечков, слезы капали на бумагу. Наконец обратилась к Юэсюэ за помощью:

– Ты… ты могла бы отправить этот рисунок моей маме?

– Конечно. А ты готова сотрудничать со мной?

– Отправь ей – и в следующий раз, когда придешь, я расскажу тебе все. – Чэнь Линь Шуфэнь вытерла слезы, вздохнула и медленно сложила рисунок вчетверо, спрятав слезы внутри. Казалось, она знала, что этот день неизбежно наступит, и молча приняла решение.

Забрав ее рисунок, Цзинфан и Юэсюэ вышли из тюрьмы Наньхай. Юэсюэ с облегчением вздохнула, глядя на просторное чистое небо Наньду, словно пережив смерть и возрождение.

– Цзинфан…

– М-м? – Та уже открывала дверь водительской двери, готовясь к долгой дороге обратно в Бэйчэн.

– Давай съездим в Кэндин.

Тайна рыбного хозяйства

Даже в период затишья, в три часа дня, на рынке Шуйдиляо царил мрачный покой. Традиционные обитатели рынков – водяные крысы – и те исчезли без следа. Неизвестно, было ли это следствием невыразимой атмосферы уныния или ощущением удушья, которое несла с собой смерть. Юэсюэ осторожно обходила лужи, опасаясь ненароком наступить на таракана или пнуть крысу.

С большим трудом добравшись сюда, она передвигалась медленно, низко опустив голову и глядя себе под ноги. Рыбная лавка «Жуанванхао» перед ее глазами была словно какое-то святое место, описанное в путеводителях, которое можно лишь представлять по фотографиям. Теперь, когда она оказалась в непосредственной близости от нее, неукротимые чувства в груди Юэсюэ бурлили вместе с кровью, уши и щеки начали пылать. Она помнила это ощущение – и смаковала каждый удар сердца. Девушка, конечно, знала, что нужно срочно взять себя в руки, нельзя позволять себе слишком волноваться. Иначе как она сможет оправдать те три дня, когда Цзинфан не могла нормально отдохнуть, хлопоча и готовя, заботясь о ее сломленном душевном состоянии, а также помогая ей разбираться с университетом и Се Вэньчжэ?

Напротив рыбного ларька, у прилавка с курами и утками, валялось с десяток ржавых куриных клеток. К почти сгнившим железным решеткам прилипли куриные перья. Курица не успела прокричать, когда ей перерезали горло, зато непроизвольно испражнилась, оставив лужу помета и мочи.

Юэсюэ подняла голову и увидела, как ветер с моря сорвал железную крышу рынка Шуйдиляо. В воздухе пахло солью. Не разобрать, то ли это морской ветер, то ли запах ржавчины или крови.

Невозможно отличить реальность от вымысла. Казалось бы, иллюзорное, но способное удерживать плоть странное пространство. Юэсюэ считала, что это обрывочные и неполные травматические воспоминания в ее мозгу были захвачены фрагментарными данными о Чэнь Линь Шуфэнь, что вызвало чрезмерные зрительные и слуховые галлюцинации. Они нарушили ее способность воспринимать реальный мир и ввели в заблуждение ее органы чувств, создав из ничего мир для бегства от давления реальности.

У каждого в душе есть некие невысказанные тайны, и каждый носит на себе труднозаживающие раны. Обращаешься ли к врачу или нет, требуется много времени, чтобы медленно пройти пять стадий: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Только тогда есть шанс вынести застарелую болезнь души на солнечный свет. Некоторые застревают на одной из стадий и не могут двигаться дальше, а другие, даже пройдя все пять, вынуждены вступать в следующий цикл из пяти стадий.

Хотя Юэсюэ часто видела сцены прошлых ссор с Лицзяо и ее мимолетные призрачные тени, за много лет до того, как она взяла дело Чэнь Линь Шуфэнь, подобные зрительные и слуховые галлюцинации никогда с ней не случались. Точнее говоря, имя Лицзяо должно было окончательно потерять влияние на жизнь Юэсюэ еще в тот момент, когда та поступила