Год багровых убийств - Карасуми

– Прошу прощения. Я просто хотела уточнить детали, чтобы правильно передать все доценту Ван.

– Вы с ней хорошо поработали. Передайте ей, чтобы берегла здоровье, – холодно ответил декан.

Да уж, от собраний хорошего не жди… Юэсюэ, слыша все это из соседней комнаты, едва сдерживала ярость. Она готова была ворваться к ним и потребовать у Се Вэньчжэ объяснений: где обещанное совместное признание заслуг? Однако едва она попыталась подняться, слабость снова сковала ее тело. Именно в этот момент Линь Чжэньюань тихо приоткрыла раздвижную дверь и с легким поклоном прошептала:

– Прошу прощения, пришел господин Сюй…

Девушка молча наблюдала, как в узкий проем, которого едва хватало для одного человека, протиснулся мужчина среднего роста. Он был одет в светло-серый костюм; от него веяло небрежностью, но держался он интеллигентно, по непонятным причинам внушая доверие.

– Здравствуйте, меня зовут Сюй, – сразу заговорил он, избавив Юэсюэ от необходимости отвечать. – Госпожа Чжэнь меня обо всем предупредила. Предлагаю спокойно насладиться ужином, который приготовил братец Цай. Кстати, можете звать меня А-Да, «господин Сюй» звучит слишком официально. – Юэсюэ кивнула, понемногу приходя в себя после вспышки гнева. – Я знаю, в мире нет справедливости. Я вас понимаю. – Сюй приложил палец к губам. – Только устроился на работу – и сразу нагрузили кучей бессмысленных дел, не предоставив ресурсов. Все время приходится оглядываться… Но ничего, расслабьтесь. Как говорил мой наставник: «Если не раскрыл это дело, раскроешь следующее. Зацикливаться на одном – только молодость потратить». – Мужчина говорил так, словно размышлял вслух то ли о себе, то ли о ситуации Ван Юэсюэ.

– Но… – не удержалась девушка, однако господин Сюй тут же перебил ее, напоминая о необходимости не выдавать свое присутствие.

– Иногда мы упускаем мелкие детали – и заходим в тупик. – Он достал из внутреннего кармана пиджака визитку и медленно подвинул ее к Юэсюэ. На карточке строгим шрифтом было напечатано:

Сюй Тунда

Управление расследований

Министерства юстиции

Подразделение Бэйчэн

Юэсюэ с недоверием разглядывала мужчину, который тем временем отправил в рот толстый ломтик тунца и запил его глотком ледяного пива. Неужели этот человек – ее спасение? Хотя дело Чэнь Линь Шуфэнь формально не входило в компетенцию Следственного управления, теперь у Юэсюэ наконец появился шанс получить доступ к судебной системе без посредничества Се Вэньчжэ.

Несмотря на молодость, Сюй говорил искренне, а голос его звучал уверенно и спокойно, что вызывало у Юэсюэ доверие. Она была уверена, что такой человек наверняка обрел в Управлении множество полезных связей – именно то, чего ей сейчас остро не хватало.

Из-за стены по-прежнему доносились противный голос Се Вэньчжэ и нарочито громкие реплики Цзинфан. Сюй же, наслаждаясь едой, с абсолютным спокойствием комментировал обрывки пьяных разговоров из соседнего кабинета.

Юэсюэ еще не полностью оправилась от болезни, но в ее голове уже начал выстраиваться план. При следующей встрече с Чэнь Линь Шуфэнь она точно будет знать, как вытянуть из нее нужные ответы.

Рисунок с домом

– Ого, на этот раз ты пришла с подмогой!

Едва начальник тюрьмы Лю ввел ее внутрь, Чэнь Линь Шуфэнь, еще не успев занять свое место, поспешила поздороваться с Цзинфан и Юэсюэ, уже сидевшими за столом. За эти две недели с ней успели произойти кое-какие перемены – ее голос звучал четко и ясно.

– Уж не знаю, что ей там привиделось в прошлый раз, но она в ужасе убежала… Эй, помощница, у тебя-то хватит храбрости? – В ее тоне сквозил вызов, словно это была не маска, а ее врожденное качество от природы. Слова кололи словно иглы, чтобы показать, что она готова к схватке с ними обеими.

Впервые увидев Чэнь Линь Шуфэнь, Цзинфан была слегка удивлена подобной раскованностью, которая совершенно не соответствовала рассказам Юэсюэ. От женщины с фотографии, сделанной во время ареста, тоже не осталось и следа. Прежде лохматые седые патлы были идеально зачесаны, лицо выглядело свежим, с легким налетом румянца; она излучала бодрость и энергию. Теперь Чэнь Линь Шуфэнь производила впечатление почти нормального человека; ее голос звучал уверенно, а был не тем хриплым бормотанием, что Юэсюэ слышала в прошлый раз.

– Вы хорошо выглядите, – с улыбкой ответила Юэсюэ на ее провокацию. – С вами случилось что-то хорошее?

– Ну разумеется. Каждый день здесь – это просто праздник! Ем досыта, сплю вволю… Вы ведь в курсе, каким трудом мне досталась такая свобода!

Захихикав, Чэнь Линь Шуфэнь скрестила на груди слегка сжатые в кулаки руки и, упершись локтями в стол, села, выпрямив спину и расправив плечи. Уголки ее губ всё еще были приподняты в легкой ухмылке. Сперва она бросила взгляд направо – на Юэсюэ, затем налево – на Цзинфан.

– Ну, раз уж сегодня все в таком прекрасном расположении духа, то я, пожалуй, начну. – Юэсюэ едва заметно кивнула начальнику тюрьмы Лю, чтобы тот нажал красную кнопку записи на диктофоне. Помещение наполнилось звуком синхронно перематывающих магнитную пленку катушек. Юэсюэ с невозмутимым видом раскрыла папку с досье и попросила Цзинфан протоколировать все, что прозвучит в этих стенах.

Все эти боевые приготовления служили лишь одной цели – любым способом заставить Чэнь Линь Шуфэнь рассказать всю правду, будь то давление, угрозы или даже смиренные мольбы.

– О чем изволите послушать сегодня? – подражая то ли тону продавщицы за прилавком, то ли голосу радиоведущего, осведомилась Чэнь Линь Шуфэнь с ослепительной улыбкой, чинно восседая на стуле. Она вдруг умышленно перешла на государственный язык с четким и ясным произношением, убрав из речи тайваньский диалект. Эта женщина родилась и выросла на Тайване; сколько радиопередач она переслушала за время пребывания в тюрьме, что теперь так прекрасно овладела государственным языком, оставалось неизвестным.

– Да о чем вам хочется. Можем болтать на любые темы. Не волнуйтесь, наши разговоры не окажут никакого влияния на решение суда.

– Решение суда? Тоже мне повод для беспокойства! – Чэнь Линь Шуфэнь указала на потолок. Ее лицо приняло фанатичное выражение, голос стал неестественно высоким. – Я сделала благое дело, ты хоть понимаешь? Такое благое дело, что приговор вообще ничего не решает. Что они мне сделают? Ничего. Мы все в конце концов предстанем перед Ним! Осмелишься ли ты? Осмелишься ли ты предстать перед Ним?

– Говоря о Нем, вы имеете в виду Мацзу? – спросила Юэсюэ, проследовав за взглядом Чэнь Линь Шуфэнь. Там не было ничего, кроме лампы дневного света и висящего в углу динамика системы оповещения.

– Какая там Мацзу! – пренебрежительно отозвалась Чэнь Линь Шуфэнь. – Мацзу – мелкая сошка; единственный великий – это Он!

Юэсюэ