Цветы молнии - Джей Тодд Скотт

Он рад бы больше вспомнить о кемпинге в Нью-Мексико, хотя бы лицо нападавшего и что́ тот сказал, прежде чем приложить Рио шокером. Пятьдесят тысяч вольт – куда больше сравнительно безопасных трех микрокулонов и вполне достаточно, чтобы устроить короткое замыкание в каждом синапсе в теле Адана, а заодно и обеспечить ему жуткую амнезию, которая никак не проходит. Когда Рио упал, преступник еще и избил его чем-то тяжелым, а потом пырнул острием. Итог: трещины на трех ребрах, сломанное плечо и два потерянных зуба, красноречиво намекающих, что бой он проиграл, хотя даже ничего толком не помнит.

Какое-то острие пробило живот немного ниже грудной клетки, и рваную рану в три дюйма глубиной зашивали восьмьюдесятью стежками.

Очнулся Рио на больничной койке, весь опутанный проводами и трубками, и сразу позвал Линнею – кричал, пока Швайгер не положил руку ему на перевязанное плечо и не сказал, что с Линнеей все нормально: «Она в порядке, Рио, с ней все хорошо», а вот сам Адан выжил лишь чудом. Любой другой бы погиб.

Это было тридцать шесть часов назад, а он до сих пор не видел Линнею.

Рио никак не может вспомнить ничего важного, никакой ценной информации о нападавшем, об УЦМ, не помнит даже, что сам напоследок сказал напарнице, прежде чем выйти из «Эксплорера» и направиться к туалетам. Остались лишь следы – уйма ран, включая бледнеющий «цветок молнии» на грудной клетке, причудливый и нежный, бегущий прямо к сердцу.

Нет, я помню дождь.

Рио должен был погибнуть, точь-в-точь как той ночью в Вирджинии.

На грудной клетке у него синим вытатуирована древняя ацтекская молитва, которую когда-то читала мать, – постоянное напоминание о смерти, о быстротечности жизни.

Как ненадолго ты нас дал друг другу, ведь мы – твое творение, твой рисунок и живем той жизнью, какую ты нам написал, и дышим твоею песнью…

Но как ненадолго ты нас дал друг другу…

Ведь даже обсидиановая резьба меркнет, даже зеленые перья и хохолок птички кетцаля бледнеют, даже шум водопада в засушливый сезон стихает…

Мы тоже угасаем, ведь лишь ненадолго ты нас дал друг другу.

И все-таки Рио из раза в раз оставался в живых. Фаллуджа. Ванат. Африканский Рог[17]. Метамфетаминовая лаборатория в Лондоне, штат Кентукки.

Ривьера-Бич, Флорида. Салем, Орегон. Ратер-Глен, Вирджиния.

Стейнс, Нью-Мексико.

– Выглядите отвратно, – в лоб говорит Швайгер, стоя в дверном проеме вместе с еще двумя агентами ФБР и одетым в форму замом из офиса шерифа в округе Пима.

Рио сумел остаться в живых, но теперь ему придется носить кучу шрамов еще и за тех, кто погиб. Сам он смерти больше не боится.

– Вы с Линнеей остановились в городе-призраке, – продолжает Швайгер. – Раньше, примерно в сороковых годах, там работала шахта. Но воду нужно было доставлять по железной дороге, а когда ветка закрылась, то и городу пришел конец. Всем выдали по бесплатному билету на поезд, чтобы переехали, и большинство так и поступили, бросив дома и имущество. Позже много зданий сгорело, однако нашлась одна супружеская пара, которая сделала кое-где ремонт и стала устраивать туры по городу-призраку, пока мужа не убили в 2011-м. Пять выстрелов – дело до сих пор не раскрыто. Вечно в этом местечке творится какая-то чертовщина; теперь и вы попали там в передрягу.

Рио плевать на историю города и его обитателей. Швайгер явно тянет время.

– Расскажите, как продвигается наше дело, – слабым голосом просит Адан, делая ударение на местоимении. – Расскажите, что случилось в Нью-Мексико. И расскажите, где, черт возьми, Линнея!

Швайгер кивает своим спутникам, и те тихонько удаляются, закрыв за собой дверь. Он придвигает стул к кровати Рио, снимает очки и убирает их в карман.

– Нам еще есть чем заняться, если вы, конечно, хотите вернуться в строй.

Адан хочет свалить Швайгера со стула, и он бы, наверное, так и сделал, если бы не было больно шевелиться.

Я всегда помню боль.

– Линнея поначалу ни на шаг от вас не отходила, но вы были в таком плачевном состоянии, что вряд ли это заметили, – говорит Швайгер. – Ей пришлось уехать по делам, однако по ее просьбе мы каждый час докладываем, есть ли новости.

– Так что по делу? – требует Рио. – Где УЦМ?

Швайгер оживляет экран мобильного, смотрит, убирает обратно.

– Линнея дома.

Глава 47

В доме столько вещей, напоминающих Линнее о работе, что их невозможно не заметить.

Старая одежда, наручники и ключи к ним. Щербатая кружка. Сувенирные монеты. Фото и новостные вырезки, приколотые тут и там. Хотя Линнея никогда специально не тащила работу домой, та преследовала ее по пятам, вторгалась в личную жизнь, расталкивала все и всех локтями и оккупировала территорию.

После того как агент ФБР забирает Линнею с ночного рейса и привозит из аэропорта домой, даже Дэн замечает, что у нее новые служебные документы.

И новый смазанный пистолет.

А на шее новый кулон.

Линнея рассказывает мужу, что с Рио в Нью-Мексико случилось нечто серьезное и у нее на все про все три часа, а то и меньше. Дэну непонятно, зачем она вообще примчалась домой.

Причин две, но главная лишь одна.

Линнея обещала Рио.

Супруги уходят в кабинет Дэна в подвале, чтобы побеседовать тет-а-тет. Линнея падает в кресло возле стола, а муж приваливается плечом к книжному шкафу.

Она какое-то время молчит, перебирая на столе забытые школьные бумаги дочки – доклады, с которыми помогал Дэн, удачно пройденные тесты, которыми можно гордиться… Линнея ни один не помнит и даже не помнит, чтобы муж о них говорил. Некоторые были сделаны еще до ее лечения в Грейси-Сквер, а другие – после.

– Я фиговая мать, – констатирует Линнея.

– Ты не фиговая, ты просто запуталась. – Дэн находит одну из ненужных табуреток, не подошедших к кухонному гарнитуру, подтаскивает к столу и садится рядом с Линнеей. – К счастью, жена из тебя вышла хорошая, – улыбается Дэн. – Так что там с Рио?

Она неохотно начинает. То и дело замолкает, а потом говорит снова. Как на дальнем кемпинге в Нью-Мексико на Рио напал серийник, за которым они гонялись, как она видела все собственными глазами, сидя в машине в пятидесяти ярдах и прячась от ночной грозы. Как оцепенела, перепугалась, ощутила себя беспомощной, а когда наконец вышла из ступора, преступник уже сбежал.

Как Рио едва не умер у нее на глазах, а она до сих пор не в состоянии объяснить, как сумела остаться целой и невредимой.

– Хорошо еще, что у Швайгера в ноутбуке и в финансовых документах, которые он нам выдал, оказались маячки, – вздыхает Линнея. – Он выслал к нам команду и, наверное, спас Рио жизнь, пока я сидела сложа руки.

Швайгер взбесился, узнав, что они не остались вместе с криминалистами в доме Конроя, а опять сбежали