Охота на Призрака - Александр Шичкин

Дениса сходила на кухню и принесла стакан воды хозяйке. Успокоившись, она продолжила. Давыдов обратил внимание, что теперь у Галины лицо стало каменным, а голос приобрёл железные нотки. — Он прямо с порога схватил меня за волосы и волоком потащил по полу в спальню. Я пыталась кричать, но он начал душить меня. В какой-то момент я просто потеряла сознание. Наверное, это и хорошо. Когда очнулась, всё уже закончилось. Он был то ли в ванной, то ли в туалете. Я вскочила и выбежала из квартиры. Оказывается, он даже дверь входную не закрывал на замок. — Галина выдохнула и будто расслабившись внутренне, поудобнее уселась в кресле. — Мама была на ночном дежурстве, и я надеялась, что у меня получится всё скрыть от неё. Окровавленные трусики я выбросила в ведро, а следы от пальцев на шее попыталась замазать тоналкой. Конечно же, у меня ничего не получилось. Утром, когда мама вернулась с работы, она моментально обо всём догадалась. «Что случилось, доченька?» — спросила она. Меня как будто прорвало. Я ей всё рассказала. Мы поехали тогда ещё в милицию и рассказали о случившемся. Наверное, вам не надо объяснять, как двенадцатилетняя девочка воспринимает все процедуры, необходимые в таких случаях. Допросы, экспертизы. У меня брали оттуда мазки. Для меня это была ещё одна серия той же пытки. Я видела, как его завели в отделение милиции в наручниках. И сначала всё выглядело так, что мне все верят и сочувствуют, но потом что-то резко поменялось. Нас с мамой стали уговаривать забрать заявление. Мол, зря я помылась. Почему сразу не пришли? И вообще всё выглядит так, будто я сама себе там чем-то поковыряла. Следователь с издёвкой ещё сказал, что это свойственно девочкам моего возраста. Мама настаивала на полноценном расследовании. Тогда нам стали откровенно угрожать. Мол, придётся поставить вопрос о лишении родительских прав. В показаниях было чёрным по белому написано, что ребёнок, то есть я, весь вечер и всю ночь находилась одна. Отдел опеки не сможет оставить без внимания такую вопиющую халатность. В общем, заявление мы забрали, а этого подонка уже вечером отпустили.

— Скажите, Галина Павловна, в своём рассказе вы всё время упоминаете только маму? А как же отец? Он же есть у вас… — Уточняя про отца, Денис специально сделал нейтральную интонацию. Было непонятно, спрашивает он или утверждает.

— Папа военный. Сейчас уже на пенсии, правда. Или как там правильно говорится? В отставке, кажется. На тот момент он в госпитале был, в другом городе. Его контузило сильно. Мама меня попросила ничего ему не рассказывать. Он бы просто убил бы этого гадёныша.

Андрей многозначительно посмотрел на Давыдова. Во взгляде читалась непоколебимая уверенность в своей версии.

— И как долго вы скрывали от него это происшествие — задал очередной вопрос следователь.

— Он до сих пор ни о чём не знает. Мама говорит, что он опять запил сильно. Уже второй раз как окончательно вернулся. Я вообще не хотела бы, чтобы он узнал. Ни к чему это. Грех на душу возьмёт и свою жизнь поломает.

— А вы желали смерти Брагину? — неожиданно вставил свой вопрос Андрей.

Немного помолчав, Галина ответила: — Вы знаете, первое время даже мечтала об этом. Хотела записаться в какую-нибудь секцию, типа карате, чтоб научиться драться, а потом встретить его и избить сильно-сильно. Может, даже до смерти. Но потом… Наверное, время лечит, как правильно говорят. Всё забылось. Снова вспомнила про него, когда узнала, что детей не смогу иметь. Правда, и утверждать, что это из-за изнасилования врачи тоже не берутся. Начала в церковь ходить. Вроде легче на душе стало. Несколько раз вспоминала невольно, что тогда произошло, и даже никаких эмоций не испытывала. Мне казалось, что я смогла простить его. А сегодня, когда вы пришли, меня опять будто накрыло.

— А с мамой или с отцом когда последний раз общались? — задал на первый взгляд неуместный вопрос Давыдов.

— По телефону или так, вживую? — уточнила хозяйка.

— И так, и так.

— Виделись мы в выходные, правда, только с мамой. Она к нам сюда в гости приезжала. Папа, как я уже говорила, сильно пьёт сейчас. Мама с ним измучалась вся. За день говорит, может, три, а то и четыре бутылки водки выпить.

— А созванивались? — перебил её Денис.

— Сегодня утром. Мы с ней всегда по утрам созваниваемся.

— Андрей батькович, можно тебя на секундочку? — обратился Давыдов к своему товарищу. Затем к Галине: — Мы немного пошушукаемся на кухне. Вы не против?

— Да, пожалуйста.

— Оказавшись наедине и прикрыв за собой дверь, Денис очень тихим шёпотом спросил у своего товарища: — Вы когда Ермошкина забирали, жена дома была?

— Ну, да. А кто же нам открыл бы? Этот же вообще в слюни был.

Немного помолчав, явно о чём-то размышляя, Давыдов вновь обратился к Андрею: — Как-то странно. Отца забрали, потом обыск, при котором оружие нашли, а мама дочери об этом не торопится сообщать.

— Ну, может, просто расстраивать не хочет. Или надеется, что всё обойдётся. Или… Да мало ли почему? Этих «или» может сколько угодно быть, — выдвинул свои догадки опер.

— В общем, надо к маме съездить прямо сейчас. — Денис посмотрел на часы. — Время, конечно, не самое приличное, но надо.

— Все поедем?

— Давай я один лучше. А вы с Мариной пока здесь побудете. Основное, что хотел, я узнал. Так что можете о чём угодно с Галиной Павловной общаться. Главное — следите, чтобы она маме не звонила или смс не отослала.

— Понял, ваше благородь.

На телефонные звонки родительница Галины не отвечала. Давыдов взял её номер у дочери, проронив как бы, между прочим, что завтра надо будет и с ней пообщаться. Оказавшись у квартиры, в которой жил Павел Евгеньевич со своей супругой Денис сразу обратил внимание, что дверь не закрыта. Он был уверен в отсутствии какой-либо угрозы, но на всякий случай табельное оружие всё же извлёк из кобуры. И даже подготовил его к стрельбе, дослав патрон в патронник. Всё это он постарался сделать как можно тише. Затем, открывая дверь, Денис хотел также потихонечку проникнуть внутрь, как можно дольше, не сообщая тем, кто внутри о своём присутствии. Разумеется, если они есть. Дверь предательски заскрипела. Видимо, находясь в запое, Ермошкину было не до бытовых изъянов своего жилища. В полной тишине, царящей в помещении, звук был слишком отчётливым. Попытка остаться незамеченным явно провалилась. В комнате горел свет. Следователь ринулся туда, но, как он и предполагал изначально, никого, кроме